Мастер теней
Шрифт:
Рональд поморщился. Чем дальше, тем больше некромант напоминал постоянным брюзжанием драгоценного учителя, чтоб его Темный забрал. Надоело! Пора напомнить деревяшке его место.
— Не сердитесь на честность, патрон, — почуяв, что перебрал, резко сменил тон Ссеубех. — Лести вам еще хватит.
Не отвечая, Рональд подошел к пюпитру, положил между страниц Ссеубеха длинный седой волос и замер, закрыв глаза. Постепенно из смутных пятен вырисовалась объемная карта дворца с разноцветными точками, обозначающими действующих лиц трагедии. Рональд усмехнулся
Тускло-голубой огонек барона Кукса уже двигался от парадного подъезда в сторону королевской приемной. Расчет оказался верен: узнавший «случайно» об обвинении сына в государственной измене барон не успел на Совет, чтобы вмешаться в постановку, но вполне сумел попасться на глаза своре любопытствующих бездельников.
На миг Рональд обратил внимание на алый огонек: Ристана на подходе к приемной. Еще минута, и она скроется за дверью кабинета вместе со своим секретарем.
Теперь — основной объект. Шер Блум, старый неудачник. Мерцающий оранжевый огонек в галерее Бабочек. Рядом никого, хорошо.
Глубоко вздохнув, Рональд положил левую руку на услужливо подставленные страницы Ссеубеха, пальцем правой нарисовал знак. На пять коротких линий ушло полторы минуты — такое усилие требовалось, чтобы продавить сопротивление природы. К концу активации системы заклинаний Рональд взмок и дрожал, но уже не чувствовал ни жара, ни напряжения, только азарт и головокружение: вокруг мелькали разноцветные пятна, похожие на бабочек, непривычно дряхлое тело болело в самых неожиданных местах…
— Сегодня Её Высочество не примет. Приходите в другой раз, — послышался из королевской приемной хорошо поставленный, холодный голос секретаря Ристаны.
— Вы не понимаете… наша семья всегда… мой сын… пересмотр… советнику Адану… — то взлетал, то тонул в гаме посетителей голос барона Кукса.
По сухим губам бывшего королевского секретаря, шера Блума, скользнула улыбка. Он замедлил шаг и понурился — не стоит выбиваться из образа. Так, не поднимая глаз, он почти прошел мимо приемной, но его едва не сбил с ног выбежавший оттуда крепкий пожилой шер в простом суконном камзоле.
— Шер Блум? Простите, дружище, — ярость на смуглом лице, украшенном двумя багровыми шрамами, сменилась удивлением, затем жалостью.
— Барон! — шер Блум страдальчески улыбнулся. — Какая встреча, рад… то есть…
— Повод мог бы быть и веселее. — Барон Кукс нахмурился и схватился за пустые ножны: шпагу у него отобрали при входе во дворец, как у неблагонадежного. Обнаружив отсутствие оружия, Кукс отдернул руку, удивлено на нее глянул и спрятал за спину. — Вы слышали? Моего сына…
— Тише! — Вздрогнув, шер Блум оглянулся.
Кукс замолк на миг, тоже оглянулся: те же самые шеры, что только что не видели в упор отца государственного
— Зургова кровь! Пусть слушают, шакалы. — Барон расправил плечи и воинственно встопорщил усы. — Мой сын невиновен! Баронет не мог напасть на короля. Это ошибка и происки темных!
— Умоляю, тише, нынче небезопасно говорить правду, — нервно подергивая глазом, прошептал шер Блум. — Пойдемте.
Слово «правда» подействовало безотказно. Кукс насторожился и притих, ожидая продолжения. Но Блум не торопился — он принялся нарочито безмятежно расспрашивать барона о делах в поместье, о здоровье жены и планах на замужество дочери. Некоторое время барон крепился, памятуя о давней дружбе, но, едва они вышли в пустынную оранжерею, резко остановился.
— Блум, да что с вами! Вы никогда не были трусом, а сейчас я вас не узнаю.
Вместо ответа шер Блум тяжело вздохнул и потер грудь.
— Простите, я… — Барон, не зная, куда девать руки, принялся крутить ус. — Как вы? Я слышал, вы вышли в отставку после смерти Его Величества.
— Неважно, Кукс. После смерти Его Величества мне уже все неважно, — подрагивающим голосом ответил Блум. — Но вы! У вас дочь, жена… будьте осторожнее. С вашим сыном дело очень, очень темное. Он был хорошим, добрым мальчиком, поддерживал молодого короля как мог. Но, — шер Блум побледнел и судорожно вздохнул. — Темная принце… послушайте… — еле слышно шепнул он и стал оседать.
Кукс подхватил тело, принялся что-то говорить, кого-то звать, но Рональд уже не слышал. Он сидел на полу в своей башне, тяжело хватая воздух и ощупывая грудь. С языка рвались проклятия в адрес слабака Блума, так не вовремя умершего.
— …не закончили, патрон! Слышите? Эй, патрон!
Шелест страниц и поток воздуха помогли прийти в себя. Рвущая боль в груди утихла, животный ужас перед Ургашем отступил — не так далеко, как хотелось бы, но достаточно, чтобы вернулась способность рассуждать.
— Патрон! Он сейчас поднимет панику!
— Не мешай, — рыкнул Рональд. — Или я сейчас заново изобрету третье запрещенное заклинание Ману, или…
— Читайте, патрон.
Ссеубех спланировал в руки Рональду. Отложив торжество на потом — все же он был прав, дохляк скрывает много интересного! — он принялся читать. Корявые знаки старохмирского превращались в рычаще-гортанные звуки, алтарь Хисса в подвале откликался тяжелой вибрацией, мир вокруг темнел и густел…
— О, шис, — прошептал шер Блум, открывая помутневшие глаза. — Опять приступ. Барон, дайте руку!
Кукс обернулся от порога оранжереи — бежал то ли за лекарем, то ли за могильщиками — и облегченно вздохнул.
— Дружище Блум! Перепугали. — Он помог шеру Блуму сесть и опереться на ближнюю кадку с пальмой. — Я уж думал…
— Я тоже, Кукс, я тоже. Посмотрите в левом кармане камзола. Пилюли.
— Ничего… может?..
— Проклятье. Закончились. Как не вовремя. — Блум потер грудь и растерянно оглянулся.