Мастер ужасок
Шрифт:
На деревянном помосте, куда можно было пройти по короткой лестнице, стоял самый заметный во всей лаборатории прибор – смелая конструкция из стеклянных бутылей, некоторые из которых были заполнены кипящими жидкостями, а другие – останками животных.
Прибор состоял из медных спиральных трубок, потрескивающих алхимических батареек, горелок, серебряных и золотых фитингов, латунных емкостей, баро- и гигрометров, автоклавов, мехов и золотых вентилей. Это был консерватор Айспина, его самое крупное изобретение на данный момент, с помощью которого собирались,
Всякий раз, когда алхимик консервировал в аппарате новую субстанцию, машина в течение минуты хрипела, кашляла и наконец выплевывала шарик жира размером с апельсин. Айспин, держа его в руках, торжественно спускался по лестнице в подвал замка, где в самом низу располагалось самое просторное и холодное как могила помещение, в котором он на каменных полках бережно хранил свои шарики жира, как коллекционеры вина берегут драгоценные капли.
До Эхо доходили слухи об этой коллекции, но в данный момент он не думал об этом и тем более о том, какое эксклюзивное место вскоре займет в ней он сам. Испытывая чувство голода, любопытства и удивления, он брел по лаборатории, пока Айспин колдовал у своих алхимических приборов. Эхо пытался не смотреть на болевые свечи, так как их присутствие приводило его в дрожь. Если не рассматривать эти достойные сожаления создания с близкого расстояния, то они казались почти обычными свечами, которые настолько медленно двигались, что это нельзя было заметить, если их пристально не разглядывать. Только их тихие вздохи и стоны порою доносились до ушей Эхо.
Было еще много диковинного в этом самом необычайном помещении самого странного дома Следвайи. Эхо стал внимательно рассматривать один из полностью заставленных книжных стеллажей. Здесь хаотично располагались пергаменты, письма, блокноты, книги и останки животных, и так как его бывшая хозяйка когда-то учила его цамонийскому алфавиту, он без труда смог прочитать заголовки книг, стоявших на самой нижней полке:
«Дистилляция для продвинутых»
«Семь сублимаций»
«Обжиговые печи души»
«Сера, селитра, салмиак – три большие «С» искусства алхимии»
«Глиняный пирог и пудинг из мандрагоры – лучшие рецепты для алхимической печи»
«Антимон – самый страшный яд и лучшее лекарство»
«Цолтепп Цаан – жизнь и труд»
Мифы «Прима Цатериа»
«Чувствительные к боли металлы и их деликатная обработка»
«Замомин – проклятие или благословение?»
Неожиданно Эхо остановился. Он прочитал следующее:
«Табу на сожжение ужасок – Суккубиус Айспин».
Книга, написанная самим Айспином? И еще одна:
«Мешок признаний и раскаленный Густав. Лучшие средства для допроса строптивых ужасок – Суккубиус Айспин».
Эхо даже в голову не приходило то, что у мастера ужасок было имя, так как все всегда называли его только Айспин. В действительности он очень мало знал о своем зловещем хозяине. Но еще меньше ему было известно о ужасках.
Мастер и ужаски
В каждом более или менее крупном городе Цамонии есть мастер, который управляет делами ужасок. Он выдает ужаскам, оказывающимся в городе проездом, разрешение на предсказание (или не выдает), регулярно проверяет конторские книги ужасок – постоянных жителей города, делает им прививки от ужасковой лихорадки (болезнь, которая поражает только ужасок, и при которой они неделями пребывают в предсказательном экстазе, предсказывая исключительно самые страшные вещи, о которых действительно никто не хочет знать), он проводит их ежегодную дезинсекцию и собирает налог за предсказания. Айспин занимался всем этим в Следвайе, проявляя самое большое усердие. Кроме того, он регулярно из чистого произвола запирал несколько ужасок в городской башне, где целыми днями
Айспин был также фанатичным сторонником сжигания ужасок – одного из тех, к счастью, давно забытых средневековых варварских обычаев, благодаря которому лишились жизни столь многие невинные ужаски. Цамонийские законы, к его величайшему разочарованию, не позволяли производить сжигание ужасок, но он снова и снова подавал ходатайство в Министерство юстиции в Атлантисе по поводу возвращения данной меры, собирал подписи противников ужасок и даже создал партию, единственным членом которой был он сам. Одной из его первоочередных задач было сооружение в каждом городе кострища из чугунного литья, предназначенного исключительно для сожжения ужасок, которое он с гордостью называл айспинским грилем для ужасок.
Суккубиус Айспин написал руководство по сооружению подобного гриля и по технике сожжения (особенно он гордился вибрационной решеткой, через которую образовавшийся после сожжения ужаски пепел попадал непосредственно на поддон), а также книгу о методах допроса ужасок, которые своей жестокостью и изощренностью значительно превосходили средневековые пытки Темной Эпохи. В ней он досконально объяснял функции своих многочисленных пыточных инструментов, таких как отжимное устройство для ужасок, раскаленный Густав и электрическая плеть из медной проволоки с подсоединенной алхимической батарейкой. Или воздухонепроницаемый айспинский мешок признаний из кожи гадюки, заполненный чертополохом и крапивой, в котором зашивалась ужаска вместе с беременной гадюкой, бешеной лисой и бойцовым петухом. Ужаску держали там до тех пор, пока она не признавала свою вину. Многие осведомленные граждане Цамонии были возмущены тем, что именно открытый противник ужасок занимал пост городского уполномоченного по делам ужасок, но было достаточно и таких, кто считал, что таким бродячим предсказательницам требуется жесткая рука.
А именно это Айспин мог гарантировать. Ни в одном другом городе Цамонии жизнь ужасок и выполнение их профессиональных обязанностей не были так тяжелы, как в Следвайе. Только здесь существовал Регламент для ужасок – свод правил, состоящий из восьмисот пунктов, изобилующий бюрократическими и юридическими подлостями, составленный самим мастером. Наряду с прочим в нем было указано, в какое время и с какими, часто абсурдными, ограничениями ужаски могут выполнять свою работу и какие штрафы их ждут в случае нарушения установленных правил.
Так, ужаски не имели права заниматься своей практикой ночью, в обед и вечером, в туман или полнолуние, в праздничные дни, при определенном атмосферном давлении или температуре воздуха ниже нуля. Для их проживания были предусмотрены дома только в так называемом Ужасковом переулке, в которых не было подвалов. Четыре раза в год ужаски были обязаны подавать налоговую декларацию, которая была такой сложной и написана таким мелким шрифтом, что она могла свести с ума любого дипломированного консультанта по налоговым вопросам. Ужаски имели право совершать покупки только в определенное время, которое совпадало с их строго установленным рабочим графиком, но им было запрещено ходить в магазин в рабочее время.
Штрафы за нарушения колебались от ощутимых денежных сумм до многомесячного заточения в темницу, ссылки в Кладбищенские болота или принудительной работы на серных рудниках Демонического ущелья. Ужаски постоянно передвигались по Следвайе по тонкому льду нелегальности, так как свод правил Айспина был таким хитроумным, что каждую ужаску в любое время дня и ночи можно было обвинить в совершении преступления, даже если она спала в своей постели. Это привело к тому, что Следвайя сначала превратилась в цамонийский город с самым небольшим числом проживающих в нем ужасок, а потом в нем не осталось их вовсе, так как большинство предсказательниц перебралось в другие города или даже опасные дикие районы. Из этого неизбежно следовало, что у Айспина практически не осталось его профессиональных обязанностей, и он мог еще более интенсивно заниматься своими жуткими исследованиями, что всегда входило в его планы.