Мастер врат
Шрифт:
— Тобой воспользовались, чтобы испытать меня, а ты даже не понял?
Я немного повернул голову. Так ассасин быстро выдохнется, у людей князя при себе были довольно серьёзные игрушки.
— Хакан, — позвал я.
Элементаль появился мгновенно, огненным вихрем пронёсся по комнате и врезался в группу справа.
— Вы ошиблись, — мне наконец удалось справиться с напором чистой силы, я банально перенаправил почти всю магию из всех артефактов, что были при мне, превратив её в нечто без аспекта, но абсолютно непробиваемое.
Хватит
Приход джинна выбил Мейснера из концентрации, что немало мне помогло. Я ударил ментальной силой. При мне был сапфир небывалой ёмкости, практически иномирный. Можно сказать, мне чертовски повезло.
В невидимом и неслышанном мире магии затрещало. Сила разума разрывала потоки, сметая всё на своём пути. В первую очередь связь Мейснера с тёмным артефактом. Затем его защиту.
Князь обратился к воде, вычерпывая свой источник. Надо отдать ему должное, не растерялся и не испугался. Понял, что это уже не игра. Я ощутил, как возмутилась стихия. Вокруг было столько воды, что он был способен поднять залив. Выгореть, возможно, но добиться своего.
Я усилил напор, подключая пламя. Какая ещё сила может противостоять воде?
Стихии столкнулись, подключился джинн, отдавая мне и мощь пустыни.
— Мне жаль, — вздохнул я.
Мир вздрогнул. Я старался экранировать бушующую магию, но Мейснер поставил всё на кон. Все заслоны окончательно слетели, и я увидел его страхи. Образы, но достаточно яркие, чтобы понять. Мы никогда бы не договорились.
— Мне жаль, — повторил я и отпустил всю мощь Великой пустыни, чтобы испарить стихию, грозящую смыть не только меня с лица земли, но и добрую часть острова.
Затрещало уже в реальном мире.
Стены рушились, а всё вокруг загоралось. Как-то неторопливо и будто нехотя. Но неумолимо. Магии всегда нужен выход. Нельзя обратиться к подобной силе и потом просто её развеять.
— Уходим, — я поднялся, с силой отталкиваясь.
Все мои запасы были на исходе. Я тоже отдал всё, но смог ограничить воздействие нашего столкновения. К сожалению, здание разрушалось, как и источник князя. Мейснер сидел в кресле и продолжал смотреть на меня. Продолжал думать, что я главный враг. Продолжал ненавидеть.
Я сделал единственное, что мог. Воспользовался остатком силы разума, чтобы стереть это. В последнее мгновение. Хотелось бы думать, что это и есть милосердие.
Нам пришлось убегать, уворачиваясь от горящих балок перекрытия и прикрывая лицо от удушливого дыма. Магии больше не осталось. Лишь Хакан наслаждался огнём, охватившем дом.
Мрачное строение рухнуло почти сразу же, как мы оказались на набережной. С грохотом осело, погребая под собой Мейснера. К моим ногам упала голова чудища, глаза которого горели изумрудами, ловя отблески пожара. Я и наклоняться не стал, без того понял — камни не годятся. Два великолепных изумруда были совершенно бесполезны для моей цели. Идеальные, неприлично дорогие, но не те.
Эхо
— Славная битва, — хором сказали джинн и ассасин и удивлённо переглянулись.
Ну вот и нашлось у них что-то общее, и то хорошо.
Я взглянул на догорающее строение и вздохнул. Да, теперь страшилище с фронтона не будет пугать соседей. Но всё же как-то нехорошо получилось…
В кармане зажужжал телефон.
— Да, Роман Степанович, — после ещё одного вздоха ответил я на вызов.
— Ваша светлость, — по вкрадчивости голоса главы тайной канцелярии можно было понять весь контекст этого почти нежного обращения. — Это ваших рук дело?
Глава 29
Баталов приехал очень быстро, и десяти минут не прошло. Дом Мейснера к приезду главы тайной канцелярии всё ещё уютно потрескивал огнём.
Я без сожалений потратил последний накопитель на то, чтобы прикрыть это безобразие от посторонних глаз. Конечно же, этот морок Роман Степанович преодолел без проблем.
— Александр Лукич… — вздохнул мужчина, становясь рядом.
На моих сопровождающих он бросил быстрый взгляд, но даже элементаль не смог отвлечь от происходящего. Джинн и не пытался скрыться, а я не просил. Как-то спокойнее было рядом с его пламенеющей аурой. Она меня подпитывала, придавая сил после очень долгого и непростого дня.
Три камня почти за раз…
Ощущения были соответствующие — будто я взял три ранга одновременно. Сапфир и опал, разум и иллюзии. Но кого я спас? В моей голове была путаница, я совершенно перестал понимать, по какому принципу я наполняю силой. Да и чёрт с ним, проблема было посерьёзнее…
— Ваша светлость, не стану снимать с себя часть ответственности. Всё же я допустил некоторый намёк… — Баталову явно было сложно формулировать. — Что с князьями можно, кхм, не церемониться… Но признаюсь, не ожидал, что вы воспримите это настолько буквально.
Я внимательно посмотрел на него. Менталист не злился. Пребывал в состоянии той растерянности, которая может привести к чему угодно. В шоке был глава тайной канцелярии, короче говоря.
— Роман Степанович, — мне пришлось положить руку на его плечо, чтобы он оторвал взгляд от догорающего особняка. — Поверьте, и в мыслях не было. Клянусь силой, я был настроен мирно.
— Просто так получилось? — болезненно усмехнулся мужчина, наконец переключая внимание на меня.
Главное, чтобы хихикать не начал. Я всерьёз обеспокоился о его душевном состоянии.
— Я готов полностью взять на себя ответственность и ответить перед законом. Готов к суду чести.
Баталов всё же нервно хихикнул. Но потряс головой и улыбнулся уже увереннее:
— Суд чести, вы серьёзно, Александр Лукич? Ответить? Вы хоть представляете, какая шумиха поднимется?
Я решительно кивнул.