Мастер Забытья
Шрифт:
Монах-Паникёр выбрал себе для просмотра высоченный орех, стоящий чуть поодаль, но так, что вид открывался на всю поражённую зону. Уменьшив вес своего тела до такого, какой мог бы быть у бабочки, Паникёр взмыл к кронам и устроился на тоненьких ветках, вытащив из рукава перекус. Не зря же Хэн старалась, правда? Забросив в рот маленький пирожок, он прищурился, наблюдая за разворачивающимся действом и оценивая происходящее.
..Пирог с яйцом и грибами. Вкусно.
..И правда, Вино Мертвецов.
Не то чтобы он сомневался, Тануки Рю, с его-то биографией, можно доверять в таких суждениях. Но права невестка (бывшая и будущая, потому что семейная
Этот ответ, с учётом всего, наводит на размышления.
Если бы он встретил сейчас этого лицемерного лиса, мастера Лина, что учил его сестрицу и порой его самого, монах-паникёр, в числе прочего, поблагодарил бы хитрозадого божественного ублюдка за науку. Помнится, сказал однажды ему этот парень, напустив на себя привычный возвышенный вид (фальшивый, но это уже с возрастом он научился понимать, как в этом деле отличить фальшивое от настоящего), что самое простое на деле почти всегда оказывается самым сложным.
Живым воплощением этого тезиса оказалась Кухарка Хэн.
Изначально он был уверен, что для него всё там очевидно, искать нечего. Но чем дальше, тем меньше он понимал — не только её, но и кто она вообще такая. То есть, по сути и на самом деле. Её мысли были, как открытая книга, но при этом не открывали и десятой доли глубины. Не начни он очень внимательно к ней присматриваться, он бы и не заметил несостыковок, но они были.
Много.
Но вино, ака “любимое вино её бывшего хозяина” — самая интересная из них. Бывают ли такие совпадения? Ох едва ли…
Прищурившись, монах-паникёр закинул в рот ещё один пирожок и увидел, что члены Кочерги уже разошлись по позициям.
Безымянная (она хорошо придумала с этим “Не Зовут”, чтобы скрыть истинное положение вещей, но “безымянная” всё равно точнее во всех смыслах) встала на границе бушующих тёмных испарений, раскинула рукава, обернувшиеся подобием огромных тканевых крыльев, и принялась понемногу разгонять миазмы, чтобы кто-то в это месиво смог войти.
Большой и Длинный Меч, с тем самым мечом наперевес, восседал на огромной пятихвостой лисице, и были они этим обстоятельством очень довольны — Яо Милэ явно нравилось исполнять роль скакуна для своего жениха.
..Вот уж поистине, союз созданный на небесах.
В любом случае, смотрелась эта парочка внушительно и впечатляюще, и, судя по летящим отовсюду тихим шепоткам, не один монах-паникёр это оценил.
Тануки, как всегда, был оборотнем не фанфар, а действия — то бишь, он присел на траву, попивая вино, и ждал, пока густой чёрный дым непокойной энергии рассосётся.
Когда дым слегка отступил, из него высунулась голова пускающего слюни мертвеца, пытающегося пробиться к тануки сквозь барьер. Тануки поднял на него взгляд, тюкнул того фляжкой по лбу и продолжил пить дальше.
…
Вот.
Вот именно потому монаху-паникёру нравится эта команда отмороженных: они ненормальные. Со-вер-шенн-но.
Любого из них приняли бы в орден Паникёров, не задумываясь слишком сильно. Большую часть — со слезами умиления и распростёртыми объятьями.
..
Между тем, чёрный туман наконец рассеялся, и стали видны вспышки ярких мечей — а значит, эти, из Полудня, всё же живы. Все трое, увы. Монах прищёлкнул языком; экие живучие. Слегка подкрутив эмоции самому сильному и тупому, чуть ли в ухо ему не нашёптывая просьбу сделать
Вообще этот Кленовый Клинок как раз забавный мальчик, было бы жаль, если бы просто так умер. Интересно, сколько пройдёт времени, прежде чем он окончательно подвинет своё тупое начальство и женится на этой курице? Едва ли много, мальчик талантливый и вёрткий, ему хватило ума пролезть в самую удачную позицию и там закрепиться.
Категорически жаль, что Большой и Длинный Меч умён во всём, кроме интриг и человеческих чувств, и не понял, что ему преподнесли его победу на блюде. А ведь этот кленовый бедняга так старался, чуть ли не прямым текстом сказал Мечу всё в лицо, ненавязчиво подводя своего ослепительного братца к идее спереть свиток, так хотел, чтобы выиграл Большой и Длинный Меч! Мальчик считал, и небезосновательно, что уж они отлично поладят, поделят власть (легко делить, если одному из них она не нужна особо) и обязанности… Увы, так бывает, когда говоришь с кем-то на совершенно разных языках: Большой Меч по сей день понятия не имеет, что они на самом деле тогда обсуждали.
Ха. Что уж тут, монах-паникёр ни секунды не сомневался, что, если кленового сейчас не сожрут весёлые мертвяки, они ещё увидятся.
Важно, что сейчас произойдёт неизбежное: орден Боевой Кочерги торжественно и со спецэффектами (потому что эти идиоты по-другому не умеют вообще) спасёт старших учеников Полудня, которые по-хорошему вообще не должны тут быть.
Именно та точка давления, которую искал Тануки; ну разве не отлично? Матушка Шо подавилась бы крысиным ядом, узнай, с какой пользой её самый ненавистный “сын” пользуется подслушанными у неё же уроками интриг. Ха!..
Туман меж тем рассеялся окончательно, и Большой Длинный Меч въехал на лисе в драку, отправляя в полёт многочисленные отражения своего меча вперемешку с огненными пельмешками.
..Выражения лиц ребят из Полудня в этот момент были просто бесценны.
Монах-паникёр всерьёз собирался отложить это воспоминание на самую дальнюю полочку своей памяти и очень его ценить.
Мертвецам огненно-пельменное шоу тоже понравилось, и они попёрли в атаку. Монах-паникёр слегка нахмурился, отметив трёх самых шустрых — скорее всего те, что выпили больше всего вина. Твари уже весьма мало напоминали людей, явно приближаясь к перерождению в демонов-пожирателей. Сколько там, два дня? Очень, очень быстро… Большой Меч сцепился с одной из таких тварей, Яо Милэ взяла на себя вторую, полуденные красавцы слегка очухались от шока и всё же решили пробить себе дорогу к выходу… Третья тварь, самая шустрая, кружила, выжидая.
Монах-паникёр вздохнул, закинул себе в рот последний пирожок и слегка оттолкнулся от тонких веток, взмывая в воздух и смазанной тенью направляясь к шустрой твари.
Тварь не ожидала компании, но жизнь полна сюрпризов: монах-паникёр лениво отправил её в полёт прямо сквозь три стены, метнулся следом, уклонился, прокрутился, проломил ударом руки грудную клетку, некоторое время поиграл с тверью в кошки-мышки и в итоге таки оторвал ей голову, сразу поместив ту в мешочек для хранения, чтобы использовать для исследования позднее.