Мастер
Шрифт:
Опираясь на локти, он начал совершать резкие толчки. Чёрные волосы были в полном беспорядке после моих рук, глаза полузакрыты. Когда он смотрел на меня сверху вниз, брови были сведены на переносице, словно я его озадачивала.
– Из-за тебя я теряю контроль.
Неужели он, как и я, опьянел от страсти?
– Не хочу, чтобы ты сдерживался, - околдованная им, задыхаясь произнесла я.
Он прищурился, словно я бросила ему вызов - или просто использовала дежурное выражение, отстранился, затем обрушился на меня с такой силой,
Но мне нравилась его мощь, этот напор.
– И это всё, Ruso?
Он снова поднялся на колени и обхватил мои бёдра.
– Это была разминка, - казалось, каждая мышца в его теле напряглась, когда он дёрнул меня на себя, одновременно подавшись вперёд.
– А!– вскрикнула я, приподнимаясь навстречу очередному толчку. Он напирал на меня; я встречала, и каждый раз мой клитор оказывался под давлением. Как только мы синхронизировали наши движения, он взял такой темп, с каким меня не трахали ещё никогда.
Трах тысячелетия? Скорее - миллионолетия! Я едва сдерживалась, балансируя на самой границе оргазма.
– Такая тугая, - проревел он, стиснув зубы и работая бёдрами.
Ay, Dios m'io, а он умел двигаться! Бицепсы бугрились, когда он насаживал меня на себя. Твёрдые пластины грудных мышц изгибались под кожей с выступившей испариной.
Вид того, как трудится его тело, уже приближал меня к кульминации.
Ему тоже нравилось наблюдать, он не отрывал взгляда от моей подпрыгивающей груди.
Напряжение, накопившееся внутри меня, уже готово было прорваться - если он и дальше будет совершать такие длинные глубокие толчки. Уже близко... близко...
С грубым, словно гравий, акцентом, он проскрежетал:
– Мне нравятся твои сосочки, твои грудки, твоя тесная киска. И то, как ты смотришь на меня своими поразительными глазами. Тебе нравится смотреть, как я тебя трахаю?
– Да! M'axim, ты доведёшь меня... до... сумасшедшего оргазма!
– Блядь. Блядь.
Его член разбух так, как, казалось, было уже невозможно!
– Не могу сдерживаться! Мой член сейчас просто взорвётся!
– Черты лица его стали жестче, будто он испытывал боль. Его тело замерло.
Нет-нет-нет! Продолжай двигаться!
Выражение страдания на лице исчезло, уступив место экстазу, когда он начал кончать. Он откинул голову назад и зарычал в потолок, гортань напряглась, сухожилия натянулись, словно струны. Он яростно ударил бёдрами, потом ещё раз, взревев:
– Это... охуенно!
Эти сумасшедшие толчки довели меня до пика.
– Да, да, ДА!
– кричала я, в глазах всё поплыло. Спина выгнулась, грудь скользнула по его мокрой от пота коже.
– Блядь! Я чувствую тебя!
–
Жар. Влага. Восторг.
Это длилось и длилось...
Когда больше принять было уже невозможно, он вошел в меня последний раз. Из его груди вырвалось длинное удовлетворённое рычание. Глаза закрылись, и он упал на меня сверху.
Я безвольно лежала под ним, раскинув в стороны руки и ноги. Застонала, когда внутри шевельнулся член; он рыкнул, когда мои стенки снова сжали его ствол.
Словно нашим телам всё было мало.
Он уткнулся мне в шею, кольнув дыханием влажную кожу.
Я грудью ощущала грохот его сердца.
И по его поведению я начинала думать, что, наверное, я сама устроила для него ТТ.
Глава 5
Похлопав его по ягодице, я пропела:
– Неплохо, M'axim.
Наполовину нахмурившись, наполовину скривившись, он вышел из меня, и я поняла, что никогда ещё не видела презерватив с таким количеством спермы.
– Un hombre viril.
Я вытянулась на диване, улыбаясь от уха до уха, понимая, наконец, значение выражения "пьяная от секса".
Поднявшись, он стащил резинку и натянул брюки.
– Ты собой довольна.
– Довольна, в целом.
– Я никогда подобным образом не теряю контроль. Никогда не кончаю раньше, чем к этому готов.
– Его голос звучал обвинительно, словно я совершила что-то непростительное.
Qu'e cosa? А?
– Для меня это тоже было неожиданностью.
Я встала, чтобы найти свою одежду.
– Ты не привыкла возбуждаться со своими клиентами?
– Нет.
И снова он, очевидно, не поверил словам шлюхи.
– Что-то конкретно во мне должно быть "особенным" и "необычным", в отличие от других клиентов. Полагаю, оргазмы каждый день с каждым клиентом можно отнести к вредным условиям труда.
Понятия не имею. К тому времени, как я собрала свою одежду, он уже вышел в соседнюю комнату. Вот жалость. Я надеялась оценить его со спины.
Я слышала звук воды в душе и не знала, что мне делать. Уйти? Приготовиться ко второму раунду? Я натянула бельё, потом схватила телефон и позвонила Иванне.
Как только я вкратце обрисовала случившееся, она чуть не подавилась:
– Максимилиан Севастьянов?
– Да. Ты его знаешь?
– Конечно! Он политик и миллиардер!
Первое заинтересовало меня куда больше второго. Мой отец тоже был политиком. Конечно, русскому я об этом рассказывать не собиралась. Да и всё равно он не поверит.