Мастер

Касим

— А может… — Хотел было сказать что-то парень, пока ткань плотно перекрыла ему глаза, но я, уже неплохо его зная, сразу ответил:

— Нет, магов воздуха среди них точно нет. — Еще два узла и можно резко развернуть готовую куфию, открыв два полных непонимания карих глаза. — Сто лет назад, когда Созин совершил свой геноцид, он отправил сюда несколько крупных отрядов, которые десять лет прочесывали пустыню в поисках выживших. К тому моменту они настолько достали местные племена, что те сами выдали им немногочисленных выживших. Так что твоих соплеменников здесь точно нет.

— Жаль. — Сказал Аанг.

Задумчиво ощупывая свой новый головной убор, пока я бросал старой матроне пару медных монет, расплачиваясь как за ткань, так и за доставленные неудобства. И, судя по ее довольно блеснувшим глазам, я сильно переплатил. — А зачем это?

— Затем, что ты легко можешь получить солнечный удар с твоей «прической»…

— Пф-ф-ф… — Фыркнула проходившая рядом Тоф. Да, она и была слепа, но узнать что Аанг лысый, ощупав его макушку ей это не помешало.

— … а также тем, что ориентировки с твоим описанием ужа давно разосланы по всем городам континента, с обещанием очень крупной награды. — Сказал я, поправляя куфию и перевязывая заранее сделанный небольшой плащ, полностью скрывающий верхнюю часть тела Аватара. Все же красно-желтая гамма в одежде в этом мире достаточно редка, поэтому лучше было замаскироваться. — Убиваем двух зайцрогов одним выстрелом.

— Эм… — Задумался Аанг, не сразу поняв аналогию. — Хорошо.

«Слава Духам с Соккой и Катарой нет таких проблем» — Подумал я направившись в сторону бара, за ушедшими вперед ребятами. — «Спасибо их путешествующим соплеменникам и Пятой нации, предпочитавшим в одежде именно синий цвет»

— Без этого было бы гораздо тяжелее… — Пробормотал я себе под нос, раскрывая руками хлипкие двери, чтобы сразу увидеть такое знакомое и родно лицо. — Какая встреча! Так ты еще жива, старая карга?!

— Ты кого старой каргой назвал, мелкий пакостник? — Спросила у меня высокая по местным меркам женщина, одетая в плотный халат, за воротом которого углядывался плотный кожаный топ и облегающие штаны, оставлявшие открытыми плоский стройный животик.

— Мелкий пакостник? — Возмутился я, грозно нависая над ней. — Забыла, что было в последний раз, когда мы меня так называла? Ты ходить два дня не могла.

— Ты уж не преувеличивай. — Ответила она, придвинув вперед лицо и едва не касаясь своим носом моего. — Сам в начале был мелким сопляком, бегающим от меня как от огня.

— Получить хочешь? — Спросил я, состроив злобную рожу и краем глаза наблюдая как стоявшие в стороне дети смотрели на меня с нескрываемым беспокойством и не понимали, почему остальные не обращают на нас никакого внимания.

— Еще как. — Ответила мне песчаная леди, посмотрев прямо в глаза.

Установилась недолгая тишина, разорванная двумя синхронным смешками.

— Пха-ха-ха-ха. — Которые быстро переросли в задорный смех, сопровождаемый крепкими взаимными объятьями и закончившийся легким поцелуем.

— Рад тебя видеть, Колау. — Сказал я, глядя в такие знакомые зеленые глаза.

— Я тебя тоже, Шайнинг. — Ответила она, еще сильнее прижав к своей крепкой груди. — Ты так вырос. Возмужал. Стал настоящим мужчиной. Хотя загар тебе больше шел.

— Может быть. — Ответил я, с наслаждением вдохнув запах черных длинных волос, отдающих знакомым ароматом жжёного песка и цветущего кактуса, из

которого местные делали аналог мыла.

Моя наставница, обучавшая меня покорению песка, почти не изменилась за прошедшие годы. Она как была, так и осталась такой же весёлой, подвижной и красивой женщиной, с бронзовой загорелой кожей, изящной фигурой и белоснежной улыбкой, пленяющей с первого же взгляда.

«Возраст на ней почти не сказался» — Подумал я, проводя пальцем по едва заметным морщинкам в уголках глаз. Учитывая, что ей постоянно приходится рассекать по пустыне на своей лодке, встречая лицом все ветра и бури, и стукнувший в этом году пятый десяток даже удивительно, как она смогла сохранить настолько молодой вид.

— Так какими судьбами ты здесь? — Поинтересовалась Колау, отпрянув от меня и еще раз осмотрев сверху донизу. — Я думала, что после той бури ты больше ни на шаг не приблизишься к пустыне. Особенно после…

— Обстоятельства. — Ответил я, прервав ее на полуслове, прекрасно понимая, о чем она хотела сказать. Вот только мне самому об этом говорить не хотелось. Может позже, за стопкой крепкого вина, но точно не сейчас. — Пойдем, я все тебе расскажу.

— Какой мы загадочные… — С язвительным смешком сказала Колау, но позволила себя увести к ребятам, которые уже заняли стол в глубине таверны и сейчас задумчиво смотрели на нас.

— Один момент. — Сказал я и, резко топнув и взмахнув руками, создал тонкую каменную перегородку, скрывшую нас от глаз остальных посетителей. Стало немного темнее, но для грядущего разговора нужна была приватность, а среди охотников за головами, которых здесь было минимум пару десятков, распространено умение читать по губам. — Итак, позвольте мне вас представить. Это Колау, моя ста…

Шлеп…

— … молодая и красивая подруга. — Увернувшись от подзатыльника поправился я, под округлившиеся глаза детей. — А также мой наставник, обучавший меня покорению песка, а также наш будущий проводник по пустыне.

— Привет, детишки. — Приветственно помахав рукой сказала Колау, заставив насупится Сокку и слегка поморщится Тоф и Катару. С чего это? — Приятно с вами познакомится. Вы ученики Шайнинга?

— Ага. — Ответила Тоф, скрестив руки на груди. — А также племянница и сын. Да, Якон?

На что парень лишь утвердитено кивнул, продолжив внимательно рассматривать мою старую знакомую. А с ним то что не так?

— Сын? — Удивилась Колау, широко раскрыв глаза и переведя взгляд на меня. — Когда успел? Ему же не меньше десяти! Ты что, одновременно со мной с другой женщиной спал?

— Можно было без последнего. — Раздраженно сказал я, краем глаза заметив как краской залилась вся золотая троица и даже у Тоф немного покраснели кончики ушей. Единственным кто остался спокойным, был Якон, ведь из-за его чувства крови он «видел» весь организм человека, в том числе половые органы. Поэтому, подобно врачам, за свою практику навидавшихся всякого, такой мелочью его было не смутить. — И да, он мой сын. Приемный.