Мать Тьма
Шрифт:
Любой, кто попытался бы схватить меня, Говарда У. Кепмбэлла, был бы изрешечен, прошит, как швейной машинкой. И я должен сказать, что за все эти короткие перебежки между укрытиями я полюбил пехоту, чью бы то ни было пехоту.
Человек, думается мне, вообще пехотное животное.
В задней комнате лавки горел свет. Я посмотрел, в окно и увидел полную безмятежности сцену. Полковник Фрэнк Виртанен, Моя Звездно-Полосатая Крестная, опять сидел на столе, опять ожидал меня.
Теперь это был совсем пожилой человек,
Я вошел.
– Я был уверен, что вы уже ушли в отставку, – сказал я.
– Я и ушел – восемь лет назад. Построил дом на озере в штате Мэн, топором, рубанком и этими двумя руками. Меня отозвали как специалиста.
– По какому вопросу?
– По вопросу о вас, – ответил он.
– Откуда этот внезапный интерес ко мне?
– Именно это и я должен выяснить.
– Нет ничего загадочного в том, что израильтяне охотятся за мной.
– Согласен, – сказал он. – Но весьма загадочно, почему это русские считают вас такой ценной добычей.
– Русские? – сказал я. – Какие русские?
– Это девица – Рези Нот и этот старик, художник, именуемый Джордж Крафт, – сказал Виртанен. – Они оба – коммунистические агенты. Мы наблюдаем за человеком, называющим себя Крафтом, с 1941 года. Мы облегчили въезд в страну этой девице только для того, чтобы выяснить, что она собирается делать.
Глава тридцать четвертая.
Alles kaput
Я с жалким видом сел на упаковочный ящик.
– Несколькими удачно выбранными словами вы уничтожили меня, – сказал я. – Насколько я был богаче еще минуту назад! Друг, мечты и любовница, – сказал я. – Alles kaput.
– Почему? Друг ведь у вас остался, – сказал Виртанен.
– Как это? – сказал я.
– Он ведь вроде вас. Он может быть в разных обличьях – и все искренне. – Он улыбнулся. – Это большой дар.
– Какие же у него были планы относительно меня?
– Он хотел вырвать вас из этой страны и отправить туда, откуда вас можно будет выкрасть с меньшими международными осложнениями. Для этого он выудил у Джонса, кто вы и что вы, и натравил на вас О’Хара и других патриотов. Все – чтобы вырвать вас отсюда.
– Мехико – вот мечта, которую он внушил мне.
– Знаю, – сказал Виртанен. – А в Мехико-сити вас уже ждет другой самолет. Если вы прилетите туда, вы проведете там не более двух минут. Вас сразу же перебросят в Москву на самом современном реактивном самолете, и все расходы уже оплачены.
– И доктор Джонс тоже в этом участвует? – спросил я.
– Нет, он искренне желает вам добра. Он один из немногих, кому вы можете доверять.
– Зачем я им в Москве? Зачем русским этот старый заплесневелый отброс второй мировой войны?
– Они хотят продемонстрировать всему миру, каких фашистских военных преступников укрывают Соединенные Штаты. Они также рассчитывают, что вы расскажете
– Как они собираются заставить меня сделать такие признания? Чем они могут меня запугать?
– Это просто, – сказал Виртанен, – даже очевидно.
– Пытками?
– Вероятно, нет. Просто смертью.
– Я не боюсь ее.
– Не вашей смертью.
– Чьей же?
– Девушки, которую вы любите и которая любит вас. Смертью – в случае, если вы откажетесь сотрудничать, – маленькой Рези Нот.
Глава тридцать пятая.
На сорок рублей дороже…
– Ее задачей было заставить меня полюбить ее? – спросил я.
– Да.
– Она прекрасно с этим справилась, – с грустью сказал я. – Правда, это было и несложно.
– Жаль, что я вынужден вам это сказать, – сказал Виртанен.
– Теперь проясняются некоторые загадочные вещи, хотя я и не стремился их прояснить. Знаете, что было в ее чемодане?
– Собрание ваших сочинений?
– Вы и это знаете? Подумать только, каких усилий стоило им раздобыть ей такой реквизит! Откуда они знали, где искать мои рукописи?
– Они были не в Берлине. Они были надежно упрятаны в Москве, – сказал Виртанен.
– Как они туда попали?
– Они были главным вещественным доказательством в деле Степана Бодовскова.
– Кого?
– Сержант Степан Бодовсков был переводчиком в одной из первых русских частей, вошедших в Берлин. Он нашел чемодан с вашими рукописями на чердаке театра. И взял его в качестве трофея.
– Ну и трофей!
– Это оказался на редкость ценный трофей! – сказал Виртанен. – Бодовсков хорошо знал немецкий. Он просмотрел содержимое чемодана и понял, что это – мгновенная карьера.
– Он начал скромно, перевел несколько ваших стихотворений на русский и послал их в литературный журнал. Их опубликовали и похвалили. Затем он взялся за пьесу, – сказал Виртанен.
– За какую? – спросил я.
– «Кубок». Бодовсков перевел ее на русский и заработал на ней виллу на Черном море даже раньше, чем были убраны мешки с песком, защищавшие от бомбежек окна Кремля.
– Она была поставлена?
– Не только поставлена, она и сейчас идет по всей России как на любительской сцене, так и на профессиональной. «Кубок» – это «Тетка Черлея» современного русского театра. Вы более живы, чем даже можете себе представить, Кемпбэлл.
– Дело мое живет, – пробормотал я.
– Что?
– Знаете, я даже не могу вспомнить сюжет этого «Кубка», – сказал я.
И тут Виртанен рассказал мне его.
– Небесной чистоты девушка охраняет Священный Грааль. Она должна передать Грааль только такому же чистому, как и она сама, рыцарю. Появляется рыцарь, достойный Грааля.