Мать
Шрифт:
Мать (оглядывается во все стороны, как затравленная). Так вы хотите, чтоб он тоже погиб? Вы за ним сюда пришли, да? Значит, вы все против меня! Все против меня!..
Отец. Но, душенька, тут нет ничего, что было бы против тебя.
Мать. Есть! И чего только они против меня не выдвинули! Честь! Совесть! Принцип! Долг! Это все, наконец? Больше ничего у вас нет в запасе?
О н д р а. Что ты хочешь этим сказать, мама?
Мать. Вы забыли еще прибавить: "Ты, мамочка, этого не понимаешь. Это мужское дело".
Отец. Ты
Мать. Так... Ну, а я, видите ли, сделала из него... свое женское дело. Свое материнское дело. Мы, как видно... не поймем друг друга, Рихард. И с вами, дети... мне уж тоже не сговориться. Думаю, что нам лучше.прекратить этот разговор.
И р ж и. Но, мамочка...
Мать. Оставьте меня в покое! И... уходите отсюда! Я... я больше не желаю вас видеть. (Отворачивается.)
Пауза. Мертвые растерянно смотрят друг на друга.
О н д р а. Мама нам не доверяет...
Мать. И есть за что, Ондра...
О н д р а. Мы для Тони... дурной пример, правда? Ну, а если то же самое скажет тебе дедушка?..
Дед. Кто? Я?
Все поворачиваются к Деду,
Дед. Мне, знаете ли, ужасно трудно... Я ведь не солдат и не герой... Я даже не помню хорошенько, была ли при мне какая-нибудь война.
Мать. Послал бы ты своего последнего сына на войну, папочка?
Дед. Мы, дочка, жили по старинке. Вы - совсем другие люди. Вы привыкли к войнам и... всяким таким вещам. Один мертвый, тысяча мертвых, сто тысяч мертвых - разве для вас это имеет значение? А мы - куда там! Для нас война была вроде сказки, чем-то таким небывалым...
Мать. Ну, а если б случилась, папочка? Если бы случилась?..
Дед. Погоди, не спеши; мы так дела не решали... гоп-гоп! Понимаешь, мы о войнах больше по книгам знали: ну, учили нас, что смерть за родину славная смерть. Мы, старики, верили этому, детка. Правда, тогда не погибало столько народу, как теперь... это случалось реже, понимаешь? Ну, да мне уж не меняться. Умереть за родину - я бы пошел, детка. Прямо скажу; пошел бы.
Мать. Я верю тебе, папочка. Но послал бы ты на войну своих детей?
Дед. Погоди, это другой вопрос. Ты не путай, я только говорю, что будь я на месте Тони, так пошел бы. Я Старик, дети, да и вообще... особенных геройств за мной не водилось. Ну, а в жизни кое-чего достиг. Считаю, что прекрасную сделал карьеру: такая высокая должность, чины, ордена... Да... Так что я хотел сказать?
Мать. Послал бы ты своих детей на смерть, папочка?
Дед. Ага, так, так!.. Вот, значит, дожил и до самых преклонных лет, достиг всего... и оставил по себе добрую память. Словом - счастливая жизнь. А всетаки иногда думаю: неужели это все?.. Так-то, девочка...
Мать. Что ты хочешь этим сказать? Какое это имеет отношение к Тони?
Дед. Никакого, доченька, никакого. Я только к тому, чтоб ты знала, что такое жизнь. Видишь ли, когда ты должна была родиться, твоей маме... это жизни могло стоить.
Мать. И больше ты мне ничего не скажешь, папочка?
Дед. Да уж не знаю, что еще, доченька. Хотелось бы мне, видишь ли, хоть как-нибудь полезным быть в этой войне. Если б мог я послать туда хоть одного внука... хоть одного... чтоб не таким уж мертвым, ни на что не годным быть! Конечно, такой старый, мертвый человек, как я, не может много дать...
Мать. Ведь ты моего Тони даже не видел, папочка?! Как ты можешь так говорить?
Дед. Не видел, правда. Но ведь это - мой род. Он пошел бы за всех за нас! Такой хороший, старинный род...
Мать. Нет, папочка, Тони не пойдет!
Дед. Как хочешь, доченька. Обидно только... Такой -хороший род...
Пауза.
Отец. Послушай, душенька, в самом деле! Отпусти мальчика.
Мать. Да ведь ты совершенно не знаешь Тони, Рихард! Ты никогда не брал его на руки, никогда не держал у себя на коленях... Если бы ты знал, какой он был крохотный, когда родился, если б видел эти ручки... Нет, ты не можешь этого понять! Ты бы так не говорил, если б знал его! Тони не может идти. Тони слишком слаб для военной службы. Ты же его знаешь, Ондра; ты врач и можешь рассказать им, каким слабеньким был всегда Тони! Ты сам прописывал ему разные лекарства, помнишь? Ты был ему вместо отца, Ондра; так скажи, скажи им, что Тони не может идти!
Ондра молча пожимает плечами.
Не хочешь говорить? Тогда скажи ты, Иржи! Ты ведь тоже можешь подтвердить... Из всех детей ты был самым большим шалуном... и разве мало ты издевался над Тони за то, что он не умел и не любил шалить? Ты всегда говорил: "Тони - недотрога, Тони - девчонка, Тони - трусишка..." Вспомни, как ты его дразнил! Вот и скажи теперь, Иржи, скажи сам: как такой робкий мальчик пойдет на войну? Можешь ты вообще представить себе Тони с винтовкой?
Иржи молча пожимает плечами.
Значит, ты тоже не хочешь говорить? Ну, так ты, Корнель, или ты, Петр. Вы ведь знаете Тони, знаете, какой он впечатлительный. Только вы начнете, бывало, ссориться и драться, он сейчас же побледнеет, как мел, и в слезы... А помните, что было, когда он однажды увидал, что какой-то возчик истязает свою лошадь? С ним чуть не сделались судороги... Целый месяц потом кричал по ночам... Согласись сам, Корнель: ну куда же ему на войну? Скажи хоть ты, Петр!.. Ведь вы двое, вы знали его лучше всех...