Мать
Шрифт:
– Ты бы на себя посмотрела со стороны: всё что я говорю, всё, что я делаю, тобою осуждается, не принимается. Ты меня постоянно гнобишь. Я плохой, эгоистичный, самовлюблённый, неуважительный к тебе, к отцу, неблагодарный. Все вокруг меня хвалят, одна ты вечно недовольна, - бросая в лицо матери обвинения, сын перешёл на громкие ноты, говорил эмоционально, артистично, помогая себе руками.
– Он купил небольшой домик в деревне Кудыкино, – не реагируя на эмоции, сказала мать.
– Какой?
– от своей пламенной речи Влад мгновенно перешёл к удивлению.
– Кудыкино?
– Да, говорит, что деревня
– Не, летом я в «Артек». В деревню полоть ваши грядки - увольте.
– В ноябре, на каникулах, давай к нему съездим?
– предложила мать.
– Ты что забыла? Я же на ноябрьских каникулах уезжаю.
– Значит, не поедешь?
– Нет, конечно. Я что напрасно выиграл в конкурсе «Глаголица»? Там такие зашибенные мастер-классы проводят, встречи с писателями. Нет, такое пропустить из-за какого-то Кудыкино нельзя.
– Не из-за Кудыкино, а из-за отца, - поправила мать недовольным голосом.
– Пусть обустраивается. Зимой съезжу. Какие проблемы?
– Никаких!
– зло ответила мать.
Воскресенье Анна посвятила уборке квартиры. Просила Влада пропылесосить, но тот, сославшись на огромное количество уроков, отказался. Раздался телефонный звонок. Влад поднял трубку, односложно с кем-то разговаривал:
– Здравствуйте! Да. Да. Немного забыл. Постараюсь. Да. Хорошо. До свиданья.
Затем со злостью кинул телефон на кровать и со всего маху кулаком ударил в стену.
– А ты головой попробуй, может, прояснится, - посоветовала мать.
– Да она достала меня с конкурсами. Ненавижу.
– Оксана Вениаминовна звонила, что ль?
– Она. В эту пятницу конкурс межзональный, просила повторить Баха и Паганини.
– Ну что так нервничать? Что ты мне тут стены разбиваешь? Я тебе давно говорила, если устал от музыкалки - бросай. Научился играть на гитаре - и ладно. Ты же не собираешься свою жизнь связывать с ней.
– Не собираюсь. Но и бросить не могу. Начал - надо закончить. Сама так учила.
– Я тебя не учила зло на стенах вымещать. Держи себя в руках. Шуруй в зал, я у тебя полы помою и пыль вытру. Сам же на это не способен.
– Ой, только не начинай!
– Влад схватил гитару, ноты и ушёл в зал.
Это был не просто конкурс, а конкурс-концерт. На него были приглашены все учащиеся отделения «Гитара», все преподаватели музыкальной школы.
Когда объявили выступление Влада, он не спеша вышел на сцену, украшенную праздничным баннером «Фестиваль-конкурс „Гитарные струны”». Держа перед собой вертикально гитару, поклонился, аккуратно поставил подножку, установил нужную высоту. Положил на левое колено специальную салфетку, уменьшающую скольжение инструмента о брюки. Замер на несколько секунд и из-под его пальцев заструился Бах. Произведение было сложное, с многочисленными репризами, с крещендо и диминуэндо, которыми цветисто была украшена «Прелюдия». Разучивая её дома, Влад всё время ругался на Баха, считая его придурком, придумавшим такую чушь собачью. Но сейчас юноша преобразился, весь сосредоточился на извлечении звуков.
Публика с удовольствием аплодировала, еле дождавшись конца такого длинного произведения. Мальчик с лягушечьим
– Разве можно такую хрень выучить? Я бы ни за что.
Сосед согласился и сказал:
– Я поучусь три года, научусь разным аккордам и уйду. А чтоб вот так, - и мотнул головой в сторону Влада, - нафиг надо.
Затем была «Соната № 26» Николы Паганини. Когда-то Влад с мамой ходил на концерт виртуоза гитары Артёма Дервоеда и от него узнал, что в своё время Паганини хотел стать гитаристом, но, услышав игру своего современника Фердинанда Карулли, передумал, сказав, что лучше быть первым скрипачом, чем вторым гитаристом.
«Соната» была не сложной, более мелодичной, но тоже огромной. Малыши заёрзали на стульях, на них начали цыкать. Зал с удовольствием аплодировал Владу, когда он получил заслуженную грамоту первой степени.
По дороге домой, около школьных турников, парень увидел своих друзей: Костю - шустрого, улыбчивого, хулиганистого на уроках мальчика, пытавшегося сделать «стульчик» на перекладине, Лизу - девушку, с которой он с первого класса соперничал за лидерство, а потом борьба как-то незаметно сама собой переросла в дружбу, Валеру - невысокого роста паренька, стоявшего на ноябрьском ветру без шапки, нахохлившегося от холода.
Все они были одноклассниками Влада. Ребята хорошие, проверенные.
Заметив Влада, закричали ему, замахали руками. Решив лезть через высокий забор – обходить было лень, он вначале передал гитару в толстом надёжном чехле через решётку забора, а затем и сам, ловко подтянувшись, перепрыгнул через него. Тут же, расстегнув куртку, обмотав шарф вокруг шеи, схватился за турник, сделал пять выходов силой, «Офицерский», «Принца», спрыгнул и почувствовал в мышцах приятное тепло и растяжение.
– Мы тебе звонили. Ты в музыкалке был?
– Да, у меня сегодня конкурс. Короче, победу надо отметить. Го ко мне? Пиццу закажем.
– А Анна Сергеевна не будет против?
– спросил Валера, обладавший природной деликатность.
– Во-первых, она на работе, а, во-вторых, почему она должна быть против? Идёмте.
После пандемии двадцатого-двадцать первого годов вся страна от мала до велика научилась мыть руки. С порога ребята прямиком отправились в ванную, а затем перетекли в зал. Валера с Лизой удобно расположились на диване, Костя подвинул к ним кресло-качалку с накидкой-массажёром, тут же нажал «Пуск». Шарики массажёра приятно побежали по спине. Влад, прихватив гитару, другой рукой вёз перед собой стул на колёсиках. Сев на него перед ребятами, сказал:
– Пиццу заказал, сказали, что в течение часа доставят. А пока давайте я вам что-нибудь забацаю.
– Что-нибудь из новенького?
– заказала Лиза.
– Есть Бах и Моргенштерн, - со смехом объявил Влад.
– Первый для меня слишком прост, давай Моргена, - попросил Костя, всё время волной ходивший в кресле.
– Ок.
Сыграв небольшое лирическое вступление, войдя в образ своего кумира, не столько запел, сколько заречитативил Влад:
Меня ругает мама за то, что я дебил.