Матабар
Шрифт:
Вскоре охотник остался один на один со странной волчицей.
Арди будто кто-то очень больно уколол прямо в грудь.
— Не расстраивайся, — прошептала она. — твой учитель скоро отойдет.
— Мне кажется, он на меня обижен.
— На тебя? — она улыбнулась. Так, как бывает, улыбается по утру Дух Дня, с радостью приветствующий жителей Алькады. — Нет, глупое дитя, Эргар обижен вовсе не на тебя, а на людей.
— А кто такие эти люди?
— О, Арди, однажды тебе придется выяснить это самому.
— А ты не ответишь?
— Я бы хотела, маленький Говорящий, но не на все вопросы можно дать ответ.
— А почему?
Атта’нха
— Давай начнем с простого? Пожалуй… что ты знаешь о корне СемиЦветной Крапивы?
— А есть такая?
Волчица резко остановилась и посмотрела на него так, как сам Арди иногда смотрел на Скасти, когда не понимал шутит тот или нет. Когда же Атта’нха поняла, что охотник абсолютно серьезен, то вздохнула и спрятала лицо в лапе.
— О Спящие Духи…
* * *
И на этом, наконец, с приключениями, по большей части было покончено. Эргар действительно не долго сердился — всего два сезона. За это время их разговоры с Арди можно было пересчитать по пальцам одной руки, но охоте и прочим искусствам он учил прилежно. А уже к осени все вернулось в прежнее русло. Они вновь иногда ругались, чаще — играли в снегах, а по вечерам рассматривали звезды и Учитель рассказывал истории о Матабар и древнем королевстве Эктас, чьи границы простирались за самый горизонт.
Пусть и с небольшой неохотой, но он отпускал Арди в лесные разливы. По дороге охотник встречал Кайшаса и, иногда, может быть пару раз за сезон, Леноса. Последний приносил ему особенные цветы, а Кайшас рассказывал, как ориентироваться по звездам и ветрам.
В разливах Арди бегал с Шали на перегонки и учил следы зверей; плавал, лазал по деревьям и тягал валуны (в случае с Арди — небольшие камни, размером с молодого зайчика. И то, он их не поднимал, а толкал по песку) с Гутой, слушая его наставления о важности правильного дыхания и плотного обеда. Скасти, как и всегда, учил видеть в самых обычных вещах нечто невероятное и удивительное. И, признаться, эти уроки изрядно помогали Арди.
Помогали в самой интересной (только не стоит рассказывать остальным — чтобы не обидеть), новой части его жизни. Как и обещала — за семь снов до спуска в лесные разливы за ним приходила Атта’нха. Она брала его за руку и вместе они ступали по снегу, который всего за несколько минут приводил их с порога Хижины в дом волчицы на вершине Ледяного Клыка. Или, как правильно называлось это место — Гора Памяти.
Памяти, потому что те странные камни оказались наскальной жи-во-пи-сью — ужасно сложное слово. Их оставляли предки Арди, чтобы не забыть о путях и тропах Матабар. Волчица рассказывала Арди много интересного об истории и он всегда слушал с открытым ртом, но глубоко внутри ждал других уроков своего нового друга.
Иногда они приходили в её обитель — ледяной дом. Там она учила его читать и писать на языке Фае. Показывала свитки и к-н-и-г-и, а некоторые даже разрешала взять с собой в Хижину. Иногда содержимое книг вызывало у Арди головную боль — настолько оно было непонятным, но порой — открывало новые знания.
Атта’нха называла это «теорией».
Следом за которой всегда приходила «практика».
Вместе
Так он узнал много нового о том, что раньше скрывалось от его взора. К примеру, как из корня жгучей ягоды и березового сока сделать лекарство, которое может снять жар. Или, что будет если смешать воду, собранную из ручья, текущего с изгибом на восток, третьего дня от начала лунного танца под светом красной звезды — не самое частое явление, но такая вода обладала особыми свойствами.
Так вот.
Если в ней растолочь жука древоруба, добавить к нему немного ножки самого обычного мухомора и настоять в листьях папоротника, то выпив такой отвар — можно видеть в ночи так же ясно, как Эргар с Шали. Арди попробовал пару раз приготовить отвар, но… в первый раз у него на голове выросли ослиные уши (Атта’нха долго смеялась, но превратила их в бабочек и те улетели), а во второй — ночью-то он видел, но днем оказался таким же близоруким, как старый крот.
Благо зелье действовало всего один путь Духа Ночи и половину пути Духа Дня.
Но даже эти знания не шли ни в какое сравнение с тем, чему еще учила его мудрая волчица. Порой они приходили в самую простую рощу, садились там спиной к спине и… слушали. Как скрипят деревья; как качаются кроны, перешептываясь на ветру; как сплетничает трава, наполненная звуками сверчков, кузнечиков и других её извечных обитателей. Бывало, ходили и под ливнями, погружаясь в мелодию трелей нитей дождя, сплетающих узор над отдыхающим от тяжелых дней лесом. А еще поднимались высоко в горы, где веселый ветер встречал их легендами и историями об удивительных землях, скрытых туманами призрачного горизонта.
Один раз они пришли к горному озеру, где вместо воды плескалось жидкое пламя — оно согрело Арди тихим, вкрадчивым рассказом о тех временах, когда горы еще не выросли из холмов, а долины не покинули соленые берега океанов.
Атта’нха хвалила Арди за то, что он, если сильно прислушается и вспомнит наставления Скасти, сможет услышать ту или иную историю, но просила больше. Она просила, чтобы в момент истории, Арди шагнул глубже. Погрузился всем своим «я» в услышанное и назвал имя рассказчика. Но не простое. А настоящее. Иногда у него даже получалось его услышать, но стоило рискнуть и ухватить ускользающее знание, как то мигом меняло очертания.
Волчица говорила, что имена не бывают постоянными. Они всегда меняются, пребывая в некоем подобие водоворота, в котором однажды едва не утонул Арди. И лишь Истинные Имена — постоянны. Но когда ты владеешь таким Истинным Именем, то оно оставляет на твоей душе отпечаток и редко когда бывает, чтобы Говорящий, вернее — Эан’хане (так назывались те Говорящие, кто владел Истинным Именем) знал больше одного Истинного Имени.
К примеру, Атта’нха знала всего два таких имени — Льда и Снега. Им она и учила Арди большую часть времени, тот прилежно старался, но цикл сменялся новым циклом — а у него никак не получалось.