Материк
Шрифт:
— Не знаю. Мне понравился этот мир. Да и игра в целом. Вполне возможно, время от времени буду заскакивать. Нервишки пощекотать и расслабиться. Но не ближайшие дни. Сейчас мне бы отдохнуть и косточки размять. Надеюсь, мое тело в состоянии шевелиться, после двух недель растительного существования. Попрощаешься за меня с нашими?
— Конечно, что за вопрос.
Обменявшись телефонами, пожали друг другу руки, и я полетел в город. Зайдя в номер, опустился на пол и полез в интерфейс. Ну что, с богом.
Затаил дыхание следя за
10, 9, 8, 7
Думать о том, что меня опять не выпустит, не хотелось.
6, 5, 4, 3, 2, 1
В глазах потемнело. В груди начало жечь. Я все еще не дышу. Губы растянула улыбка. Саркофаг со щелчком открылся. Зажмурился. Глаза отвыкли от яркого света.
— Дмитрий Васильевич, как вы себя чувствуете?
Попробовал пошевелиться, а потом сесть. Голова закружилась. Сделал несколько глубоких вздохов и поднялся на ноги. Чуть качнуло. Мужчина в белом халата придержал меня, не давая упасть. Легкое головокружение и общая слабость, все остальное вроде в порядке.
— Нормально, — прокаркал в ответ. Горло надо бы смочить. — Пить.
Мне в руку вложили какую-то мензурку. В ней было всего два глотка воды. На мой возмущенный взгляд услышал жесткое.
— Вам больше нельзя. Организм давно не принимал пищу. Разрешите вас проверить.
Не дожидаясь ответа, меня усадили на стул и первым делом принялись мерить давление. Зрение привыкло к освещению, и я тут же принялся осматриваться. Родной подвал порадовал, а вот наличие в нем посторонних не очень. Несколько человек в оранжнвой одежде разбирали саркофаг, отключая его от компьютера. Еще трое, в белых халатах стояли около меня и двое в костюмах располагались на выходе из помещения. Последние, явно были из органов.
— Что здесь происходит? Где мой сын? Кто вы?
— Не переживайте. С вашим сыном все в порядке. Он наверху с дедом. Снимите рубашку, мне надо вас послушать.
Разговаривал со мной только один из докторов. Остальные, молча, выполняли свою работу.
— Мы проверяем состояние вашего организма после двух недель проведенных в саркофаге. Аппаратуру заберут на обследования. В замен вам выдадут новую, последнего выпуска. Не переживайте. Поработайте кулаком, мне надо взять анализ крови.
Резиновый жгут передавил руку чуть выше локтя.
— Отлично. Следите за молотком. Сядьте и положите ногу на ногу. Замечательно. Закройте глаза и дотроньтесь указательным пальцем правой руки до носа. Теперь левой. Моторика хорошо работает. Радует.
Врачи меня не меньше часа мучили, не выпуская из подвала. Рабочие к тому времени уже установили новый саркофаг. Подключили все, проверили состояние, попросили расписаться в документах и уехали. Амбалы со входа ушли вместе с ними. Составив и вручив мне режим питание и нагрузок на ближайшие дни, врачи так же попрощались и укатили. Я остался в подвале один. В тишине. Как хорошо быть дома.
Дверь открылась. В проеме показались отец и сын. Последний,
— Как ты?
— Живой, вроде. Нам надо поговорить.
— Надо. Тебе помочь подняться?
— Спасибо, но не настолько я стар, чтобы не одолеть десять ступеней самостоятельно.
— Вы там еще долго? — в разговор вклинился отец. — Пошлите на кухню разговаривать. Это приятнее делать за чашечкой кофе, ну или чего-то покрепче.
Я был согласен с отцом. Вот только мне сейчас нельзя было ни первого, ни тем более второго. Но это не повод сидеть в подвале. Поднявшись на несколько ступеней, оглянулся на сына. А он вместо того чтобы идти за мной, пошел к компу. Неужели за эти две недели ничего не изменилось для него? Руки сжались в кулаки. Ругаться не хотелось. Если Сережка сейчас ляжет в саркофаг, то как только выйдет, лично его сломаю. Пройдусь по нем чем-то тяжелым. Да так, чтобы нельзя было восстановить.
К моему удивления малой не то что не полез в этот гроб, он даже не начал проверять, что нам дали взамен. Просто выключил все и пошел к выходу.
— Не смотри на меня так. Ты не представляешь, сколько я всего передумал за эти две недели, пока ты там лежал.
Первым делом я отправился в душ, а потом мы несколько часов разговаривали. Сначала слушал про рыбалку. Правда, там они провели всего несколько дней. Пока не узнали, что я залез в игру. Не успели дед с сыном вернуться, как дом наводнили работники компании Астерия, врачи и правоохранительные органы. Пришлось Сережке рассказывал, что он намудрил с аппаратурой. Отчитывать сына за пари не стал. Он и сам отлично понял все. Потом рассказывал о своих приключениях в игре.
На улице уже стемнело, когда раздался звонок в дверь. Желания с кем-либо общаться не хотелось. Взглянул на телефон, увидел количество сообщение и пропущенных звонком, отложил его до завтра. Сережка пошел открывать.
— Пап, это к тебе.
Кого еще принесла нелегкая, на ночь глядя. Поднявшись, пошел к двери. Там стояла молодая девушка, в строгом деловом костюме. В руках она держала папку с документами и неотрывно смотрела на меня. Неужели с работы кого-то прислали? Нет. Не помню ее.
— Я вас слушаю.
Девушка продолжала молча стоять внимательно меня рассматривая и не реагируя на мои слова.
— Вы что-то хотели? — меня эта игра в гляделки раздражала. Сказывалась общая слабость. Мне было тяжело стоять. Хотелось вернуться и присесть. А еще лучше прилечь. Девушка вроде как очнулась. Наклонила голову на бок, прикусив губу. Такое знакомое движение. Еще раз присмотрелся. Короткие темно — русые волосы, серые глаза. Нет, не знаю.
Под моим пристальным взглядом девушка не стушевалась, а наоборот как-то расслабилась и наконец ответила.