Матильда
Шрифт:
Так Матильда увидела Наследника впервые.
Потом она рассказывала, как Государь, войдя в зал, сразу, когда к нему только еще собирались подвести лучших воспитанниц школы, произнес громко и требовательно: «А где же Кшесинская?» И как засуетились классные дамы, отыскивая ее, скромно стоящую в углу.
Так она меняла свою реальность по собственному усмотрению: большая ли разница – самостоятельно ли выделил ее Император, или она с товарками первыми решились набраться смелости и пригласить Государя за свой стол?
«Я была ошеломлена такой неожиданной честью», – так говорила Матильда сначала, описывая их встречу родным. Спустя какое-то
«Я влюбилась в Наследника с первого взгляда», – горячо утверждала она по прошествии времени. И так искренне верила своим же словам, что у нее даже не возникало мысли о том, что это могло быть не так.
Спустя еще какое-то время она уже верила, что Государь лично протянул ей руку со словами: «Будьте украшением и славой нашего балета!»
Будьте украшением и славой нашего балета. Было ли это сказано Императором Александром, выдумала ли это сама Матильда – так или иначе, на том выпускном экзамене она обрела много больше, нежели образование и переход во взрослую жизнь: теперь у нее была четкая задача. Миссия.
В тот день Наследник запомнился ей мягким, нерешительным на фоне своего великого отца. Сидя за общим столом рядом с ним, она успела заметить, что глаза у него голубые, а взгляд она охарактеризовала как внимательный и добрый. Когда Николай, участвуя в общем разговоре, обращался не к ней, она могла его изучать и разглядывать.
Было очень странно видеть, что он может быть занят такими обычными делами. Не скакать на своем прекрасном белом жеребце впереди огромной непобедимой армии, не восседать на почетном месте во время великолепного парада, не принимать участие в тайном военном совете. А просто молча сидеть за столом, ласково и чуть робко улыбаясь, или живо жестикулировать, отвечать веселым тихим смехом на шутки артисток. От того, что Наследник оказался живым человеком, из плоти и крови, Матильда неожиданно для самой себя смогла представить, что к нему можно прикоснуться. Посмотреть в глаза, сказать что-нибудь смешное, отчего уголки его губ изогнулись бы в ласковой улыбке…
В ту ночь она снова не смогла сомкнуть глаз – теперь уже от не умещающихся в ней чувств и эмоций. Первые дни после выпуска Матильде казалось, что когда она идет по улице, все встречные оборачиваются на нее, глядя с гордостью, а то и с завистью из-за ее первого профессионального триумфа. Ей тогда еще думалось, что личная победа человека автоматически является знаменательным событием для окружающего мира. Поделиться счастьем ничего не стоит, когда у тебя его в избытке.
Родители были счастливы и горды, и братья, и сестры, и друзья семьи – горды и радостны тоже.
Через пару дней после выпуска она бесцельно гуляла по центру города с Юлей. До традиционного летнего переезда в имении оставались еще дни – свободные, весенние, полные радостного предвкушения должгожданного короткого петербургского лета.
Матильде казалось, что люди смотрят на нее со значением. Юля предпочитала не спорить. Дойдя до высокой арки, ведущей на Дворцовую площадь, они увидели проезжающего вдалеке Николая.
Матильда посчитала, что Наследник чуть не вывернул шею, засмотревшись на нее. Ведь настоящая любовь уже по своему существу не может быть не взаимной – так думалось Матильде.
В другой раз она повстречала его, прогуливаясь одна. Наследник
Радость!
…Весна! В Петербурге весною так много солнца, даже природа благоволит дню рождения Николая. Ведь город увешан флагами в его честь.
Матильда украсила свою комнату открытками, лентами и маленькими флажками. Отец подтрунивал над ней – без пяти минут балерина, взрослая девочка, и на тебе такое ребячество. Она сделала вид, что не слышит, ее улыбка выдавала ее мысли.
А впереди было лето – беззаботное, манящее своими возможностями: первый во взрослой жизни Матильды красносельский сезон, участие в спектаклях во время лагерного сбора уже в составе труппы, новые встречи с Николаем.
Глава 4. Первое счастливое лето
Когда отец Матильды купил у одного генерала их семейное имение, он долго и упорно самостоятельно переделывал двухэтажный деревянный особняк на высоком берегу реки в в соответствии со своим вкусам и нуждами своей семьи. Больше всего ему пришлось повозиться со столовой – кончилось все тем, что ее пришлось полностью сносить и отстраивать заново, просторнее и много больше предыдущей. Неспешные, душевные застолья имели в семье Матильды почти сакральное значение, двери дома всегда были открыты для многочисленных гостей, а сама Маля была в семье младшим, тринадцатым ребенком. Когда вся компания собиралась во время ужина или обеда, застолье всякий раз выходило поистине эпичным. Каждое лето гости приезжали в дом Кшесинских постоянно, не только по выходным, но и в будние дни.
Можно сказать, что в семье Кшесинских фактически существовал культ еды. Матильда говорила об этом без стеснения: «Дома мы любим вкусно покушать». Помимо обильной традиционной русской кухни, на столе всегда была кухня европейская – отец-поляк обожал шведский пунш и борщ по-польски. Утренний кофе превращался в полноценный завтрак в силу присутствующих на нем многочисленных мясных и молочных продуктов, свежей домашней выпечки и варений.
Ужин длился несколько часов и заканчивался ранним отходом ко сну. Матильда навсегда запомнила случай, произошедший с нею осенью, в самом начале занятий за несколько лет до выпуска: строгий пожилой балетмейстер Лев Иванович сделал ей прилюдный выговор на первой же репетиции, вслух посетовав на то, как больно смотреть на столь многообещающую и талантливую, располневшую при этом ученицу. Самолюбие Матильды заставляло запоминать каждый неприятный момент ее жизни, ее воля и чувство такта диктовали ей притом никогда и ни при каких обстоятельствах не говорить дурного ни о ком, даже о себе.
Тем летом в имении она сказала себе: «Никаких печеньев и вареньев». На спектаклях в Красном Селе рано или поздно появится Наследник. Кухарка прибывала в шоке, пробовала доложить матери. Матильда отказалась комментировать самоличное урезание своего рациона.
Кушанья, по обычаю, не только круглосуточно готовились дома, но и закупались в лавках в соседних деревнях, и даже в городе. Отец привозил их завернутыми в пакеты в спецальном кожаном мешке. По традиции, его было принято встречать с бурными восторгами, под не надоедающими из года в год мамиными шутливыми комментариями о ее «дорогом добытчике и кормильце». Матильда сдержанно радовалась и ждала начала летнего сезона.