Матисс
Шрифт:
В этом Матисс совершенно единодушен со своим товарищем по Кот Вермей Аристидом Майолем, который тоже был одним из крупнейших художников современной книги. Матисс рассказывал о том, как Майоль показывал ему свои первые композиции для «Буколик» Вергилия, исполненные безыскусной гармонии и поистине музыкального ритма.
В отличие от таких художников, как Боннар, очень мало заботившийся — например в «Параллельно» [365] — о том, каким образам Амбруаз Воллар разместит его литографии и как распорядится типографским оформлением, Матисс, сам себя назвавший «библиофилом по велению сердца», хотя «у него совсем не было книг», ничего не оставлял на волю случая и следил за всем.
365
Предпринятое Волларом в 1900 году издание «Параллельно» Верлена явилось отправной точкой в истории французской иллюстрированной книги XX века. В отличие от Матисса, Боннар не решал одновременно задачу размещения и оформления
Возьмем «Лики». [366] Художник присутствует уже на обложке. Уже под фиолетово-синим цветом заголовка можно было бы поставить подпись: Матисс, так же, впрочем, как и под фронтисписом и заставкой, гравированными на линолеуме, что придает им некую мощь, заставляя вспомнить чудесные произведения негритянского искусства.
Мы вновь и вновь ощущаем присутствие художника на каждой странице, и не только в волнующих Ликах, — в литографиях, великолепно отпечатанных в цвете сангины братьями Мурло, — но и в кошачьей гибкости фиолетовых буквиц, выдающих руку мастера.
366
Текст Реверди в этой книге сопровождается четырнадцатью страничными изображениями лиц девушек.
Совершенно естественно, что издательство дю Шен сочло необходимым уточнить на последней странице, что этот шедевр современной книги, выпущенный Феке и Бодье, был создан по макету Анри Матисса.
И еще один вопрос, вызывающий большие споры в Библио-полисе: «Вы, волшебник цвета, являетесь ли вы сторонником цветного оформления книги?» — «Конечно, — ответил мне Матисс, — но… черный тоже очень красив и может быть очень красочным».
Поскольку вопрос этот был очень важен, я продолжал: «Вы были знакомы с Бракмоном? У вас белый цвет так прекрасно звучит — в соответствии с теми воззрениями, которых он придерживался, — вы тоже считаете, что для того, чтобы хорошо оформить издание, вполне достаточно черного и белого?» Матисс ответил: «Я не был знаком с Бракмоном, но я очень хорошо его понимаю».
Такому колористу, как Анри Матисс, и в самом деле нелегко было отказаться от полихромности даже в книге, и можно полагать, что в этом отношении «Шестнадцать картин» (1939–1943), [367] воспроизведенные в цвете издательством дю Шен с блестящим введением Андре Лежара, пли номер «Verve» (т. IV, № 13), под названием «О цвете» [368] с обложкой, фронтисписом («Падение Икара») и титульным листом, сделанными по макету художника, удовлетворяли его полностью, несмотря на то что речь идет скорее о работах документального характера, а не о книгах по искусству в полном смысле слова.
367
Альбом репродукций с картин Матисса: Lejard A. Matisse: seize peintures. Paris, 1943.
368
Этот номер «Verve» вышел в 1945 году. «Падение Икара» — одна из иллюстраций к «Джазу», вышедшему в издательстве «Verve» в 1947 году.
В 1946 году Матисс изложил свою точку зрения на оформление книги. Эта краткая заметка «Как я создавал свои книги» была опубликована издательством Скира в «Антологии книги, иллюстрированной художниками и скульпторами Парижской школы». Говоря о книгах, оформленных его литографиями, — «Любовной лирике» Ронсара, «Португальских письмах», «Цветах зла» Бодлера и «Ликах» Реверди, Матисс указал на то, что, хотя они и выглядят по-разному, в основе их создания лежат два основных принципа:
1. Зависимость оформления от характера литературного произведения.
2. Композиция обусловливается элементами, использованными в соответствии с их декоративными свойствами: черное, белое, цвет, стиль гравюры, шрифт — эти элементы определяются требованиями гармонии, выявляющимися по мере работы над книгой. Они никогда не задаются заранее, не определяются, пока не будет прочувствован текст.
Арагон неоднократно подчеркивал, какое воздействие на воображение Матисса может оказать прекрасное литературное произведение.
Прежде всего, о «Любовной лирике» Ронсара, к которой Арагон — быть может по причинам нелитературного характера — относится отнюдь не положительно: «В настоящее время (речь идет о 1942–1943 гг.) Анри Матисс выполняет рисунки для Ронсара… Я говорил Матиссу, еще до того, как он в беседе со мной неприязненно отозвался о живописи Возрождения: „Да что у вас общего со всем этим Возрождением? любовь к античности…“ Он ничего не ответил. Он сказал: „Вы полагаете?“ Показал мне первые рисунки. Женщина. Другая женщина. Или та же. И затем лица, обрисованные одной линией, маскароны для заставки перед каждым стихотворением. Значащие не больше, чем рисованная буквица, эти лица, это лицо, одно и то же, столь графичное — просто украшение… Свой путь к Ронсару Матисс нашел самостоятельно. Любовь, Елена. Быть может, после Матисса Ронсара будут воспринимать по-другому, как „старинный шелк, ласкающий благоуханьем“» (Арагон цитирует здесь Малларме).
По поводу этого сборника Ронсара другой поэт, биограф Данте и Шекспира, Луи Жилле, проявляет меньше сдержанности:
«Шесть
По отношению к Бодлеру у Арагона нет никаких оговорок. И в самом деле, нельзя забывать, что одна из первых больших композиций Матисса уже своим названием «Роскошь, спокойствие и наслаждение» напоминала о «Приглашение к путешествию». [369] В связи с этим Арагон упорно вспоминает о «матиссовском портрете Бодлера для иллюстрации „Могилы Бодлера“ Малларме. [370] Единственный портрет, выдерживающий сравнение с фотографиями Надара». [371]
369
Имеются в виду строки Бодлера, трижды повторенные в «Приглашении к путешествию»: «L'a, tout n’est qu’ordre et beaut'e, Luxe, calme et volupt'e» (Там все порядок и красота, роскошь, покой и наслаждение).
370
Офорт в изданных в 1932 году «Стихотворениях» Малларме.
371
Надар(настоящее имя Феликс Турнашон; 1820–1910) — литератор, воздухоплаватель, карикатурист, друг импрессионистов. Прославился как фотограф. Его фотографические портреты отличались большим мастерством и пользовались популярностью.
Что касается восхищения Матиссом, которое, по словам Арагона, питал бы к художнику автор «Эстетических редкостей», если бы этому автору довелось познакомиться с его творчеством, то, несмотря на смелость подобных предположений, тому, кто знает тонкий и точный вкус Бодлера, трудно с этим не согласиться: «Что Бодлер восхищался бы Матиссом, — я подчеркиваю „восхищался“, — это очевидно. Я удивляюсь тому, что в конце „Маяков“ [372] не нахожу еще одной строфы: строфы о Матиссе. Упущение, которое следует исправить…»
372
Стихи из «Цветов зла», где отдельные четверостишия посвящены Рубенсу, Леонардо да Винчи, Микеланджело, Пюже, Ватто, Гойе и Делакруа.
25 сентября 1947 года Арагон исправил это упущение в семи прекрасных строфах, опубликованных в «Lettres francaises». В них, от имени Матисса, великий лирик Арагон как бы выразил суть поэтического живописного искусства создателя «Танца».
Я не люблю волос, причесанных по моде, День краски и цвета из рук моих берет, Вздох в комнате моей, как ветер в парус входит, Взгляну — мой взгляд мечту в грядущее ведет. Любой цветок похож на пленниц обнаженных, Что властно красотой волнуют и томят, Смотрю на даль небес, в раздумье погруженный, И небо предо мной, как сброшенный наряд. Я объяснить могу без слов шагов круженье, Я объясняю след, который ветер стер, Я объясняю мир в его любом мгновенье. И солнце на плече задумчивом, как взор. Я объяснить могу в окне рисунок черный, Я объясняю птиц, деревья, смену дней, Я объясняю сад в его немом восторге И тишину домов, и что таится в ней. Я объясняю тень и мягкую прозрачность, Я объясняю блеск и мягкость женских рук, Я объясняю всех различий многозначность И объясняю связь всего, что есть вокруг. Я объяснить могу все формы в смене быстрой, Я объясняю песнь бумажного листка, Я объясняю, в чем таится легкость листьев, Их ветви — руки, лишь медлительней слегка. Свет солнца! Перед ним зову я всех склониться! Я, человек времен, чья нить из бед одних, Пишу надежды лик, чтоб кисть Анри Матисса Сказала новым дням, что люди ждут от них. [373]373
Арагон Л.Стихи и поэмы. М., 1975. «Говорит Матисс», пер. И. Разговорова.