Матка
Шрифт:
Пленники при виде него застонали, кто-то выкрикивал ругательства — привычный шум; Тасманов вспомнил, что не взял с собой ни подручных из числа зомби, ни каталку, поэтому выбрал среди пленников хрупкую, болезненную девушку, которую можно было легко вынести из подвала на руках, и, ударив ее в лицо кастетом, рассеянно отстегнул цепь.
Когда он втолкнул каталку с бесчувственной девушкой в мастерскую, там уже никого не было; он огляделся по сторонам, раздумывая, привиделась ему тварь, спряталась или убежала, как вдруг громоздкая черная фигура бесшумно обрушилась с потолка,
Тасманов с трудом перевел дыхание.
— Я заикой сделаюсь, если ты будешь падать на меня с потолка! — рявкнул он.
Сверху послышалось чавканье, а затем мастерскую словно из шланга окатили кровью.
— Поаккуратнее нельзя? — процедил Тасманов; к нему быстро возвращалась его обычная требовательность.
Сверху свалилось несколько кусков мяса и снова послышалось чавканье.
— Еще пригони, — жуя, невнятно попросила тварь.
Тасманов взглянул на нее; она висела на потолке на одной ноге вниз головой и всеми свободными конечностями держала куски жертвы, по очереди ловко заталкивая их в обрамленную хищно шевелящимися жвалами пасть.
— И выражайся повежливее, — посоветовал Тасманов, — от тебя не убудет.
Непрерывный поток замечаний наконец привлек внимание твари; она оторвалась от еды и с усмешкой взглянула на него с потолка, а потом, стрекоча крыльями, прочертила в воздухе плавную дугу, опустилась на землю и неторопливо приблизилась к Тасманову. Глядя на улыбку на окровавленных каменных губах, он, конечно, понимал, что тварь вполне может закусить им предыдущую жертву, просто не привык уступать.
— Пожалуйста, — раздельно произнесла, усмехаясь, тварь и, не отводя от Тасманова взгляда, принялась обгладывать мясо на оторванной девичьей ноге, как куриную косточку.
Тасманов, помедлив, направился к выходу.
— Еще немного, и тебя можно будет представить английской королеве, — похвалил он.
— Да ты сам с ней не знаком! — фыркнула тварь.
— Тоже верно… Тебе сколько? — крикнул он с лестницы.
— Штуки три…
На этот раз Тасманов позвал зомби и велел им нагрузить каталки мужчинами помассивнее; мотаться туда-сюда за добавкой ему не улыбалось.
Тварь снова висела на потолке.
— Интересные создания, — заметила она, проследив за зомби одобрительным взглядом.
Тасманов не ответил.
— Если вот этому, — указала тварь сверху вниз, — вживить добавочную нить над левым ухом по веерному принципу, он прослужит еще с полгода.
— Да ему от силы неделя осталась, — возразил Тасманов.
— Попробуй, — отозвалась тварь.
Она принялась за еду несколько более разборчиво, чем в первый раз, но все равно чрезвычайно решительно; Тасманов не слишком приглядывался к тому, что она там делала, просто, задумавшись, сидел за столом, пока в воздухе не замелькали непонятные серебристые нити. Тасманов поднял голову и увидел, что тварь, размахивая конечностями, плетет нечто вроде паутины, распыляя клейкое вещество из отверстий на брюшке. Неуловимыми движениями крутанув нить несколько раз вокруг себя, она зависла невдалеке
— А вообще у тебя тут неплохо, — заключила она. После еды ее настроение заметно улучшилось.
— Спасибо, — холодно отозвался Тасманов.
Покачавшись в гамаке, тварь указала одной из клешней на пол.
— Если заменить покрытие на обсидиановое, поглощение сигнала будет лучше, — сообщила она.
— Учту, — процедил Тасманов.
Тварь сложила две средние пары конечностей на брюшке и задумчиво покачалась туда-сюда. Ее темно-золотые каменные волосы тонко зазвенели по плечам. Она взглянула на Тасманова, как ему показалось, с укором.
— Ну, ты так и будешь сидеть в стороне? — надула она губы и подперла сиявшую золотистым светом голову верхней рукой. — Тебе что, совсем не интересно… как бы это сказать… рассмотреть меня поближе? Ну, нет никакого исследовательского любопытства? — поддразнила она его, перевернувшись на живот и свесившись с края гамака. — Изучить, так сказать, результат селекции со всех сторон…
— Тебя, пожалуй, изучишь, — улыбнулся Тасманов.
— Ну, попытка не пытка… — тварь засмеялась — словно холодный каменный перезвон скрежетал одновременно с мелодичным женским голосом — и протянула к нему точеную руку с длинными, заостренными и зазубренными на концах пальцами.
Тасманов подошел, чувствуя, как его обволакивает знакомый запах — крепкий, терпкий, неестественно острый медовый аромат, от которого кружилась голова. Он обошел гамак. Тварь снова перевернулась, следя за ним насмешливым взглядом. Подойдя поближе, он заметил под ее ключицами небольшие отверстия, из которых сочилось медообразное вещество. Он погладил пальцами ее округлую грудь и коснулся края отверстия.
— А это для чего?
— Для кормежки расплода… но тебе тоже хватит, — засмеялась она и кокетливо склонила голову к плечу. — Хочешь?
Обхватив ладонями ее тихо вздымавшиеся гладкие бока, Тасманов уселся верхом на ее бедра.
— Что-то у меня не особо оптимистичные ассоциации насчет того, как некоторые… ээээ… паукообразные самки поступают с самцами, — высказался он.
Тварь снова рассмеялась своим соблазнительным и холодным смехом, откинув голову.
— Да брось ты, я вроде уже наелась, — беспечно проговорила она.
Тасманов с улыбкой снова провел руками вдоль ее тела; она была гибкой, теплой и шелковистой наощупь. Склонившись, он слизнул с нее несколько медовых капель и провел языком по краю отверстия.
— Ой, щекотно! — хихикнула тварь и поежилась. Он не удержался и поцеловал ее в губы. Они оказались упругими, бархатистыми и нежными, как лепестки цветов. Она ответила на поцелуй, обвив его каменными руками; от поглаживания ее когтистых пальцев по его позвоночнику пробежала дрожь наслаждения.
— Подожди… послушай, — с трудом проговорил он, отстранив ее, и взглянул ей в лицо. — А кто ты? Я имею в виду… как мне тебя называть?
Некоторое время тварь молчаливо изучала его, а потом произнесла: