Матрешка
Шрифт:
– Это что!
– опять осклабился Борис Павлович.
– Что ваши полтора миллиарда в год в сравнении с двумя миллиардами, которые теряет Россия на нелегальной внешней торговле ежемесячно. За последние три года из России на Запад попало от 40 до 60 миллиардов нелегальных долларов.
– Это нам более-менее известно - русские прибывают на Кипр или в Антигуа с кейсами, полными долларов.
– Кейсы - дело прошлое. Сейчас доллары перевозят в пластиковых пакетах, которые новые русские называют гондонами. Извините, - повернулся Борис Павлович к Жаклин, а она ко мне. Мне что - я перевел.
– Что же касается безвизового Кипра или Антигуа, да хоть Лихтенштейна или Каймановых островов - это так, для пристрелки,
Я взрогнул - горячо. Стив, похоже, был поражен не меньше, пусть и по иной, как выяснилось, причине. Прошел по процентным квотам, решил я. Хотя каково ему среди русских эмигрантов, которые в большинстве своем не считают негров настоящими американцами. Он, однако, довольно толково дополнил рассказ Бориса Павловича американскими подробностями:
– Отдел ФБР по борьбе с русской мафией был укрупнен, штат расширен, но мешал языковой барьер. Проникнуть внутрь удалось только после того, как русские и итальянские мафиози начали выступать в ряде афер совместно, а в "коза ностре" у ФБР был свой человек. Этот "крот" и нащупал бутлегерский рынок нефтепродуктов, но начальство требовало результатов, вот наши и поторопились - взяли мелкую рыбешку, а крупная ушла на дно: дело повисло за отсутствием прямых улик. Нашего человека мы тоже потеряли, - добавил Стив с грустью.
– Русские его отследили, а он тем временем как ни в чем не бывало продолжал с ними якшаться - буквально на интимном уровне. Вот его и убрали в парилке русской бани на Брайтоне. Пар там стоял знатный - только спустя несколько часов после ликвидации было обнаружено его тело с вырезанными глазами, как выяснилось при патологоанатомическом вскрытии - живьем.
– Да, это их почерк, - подтвердил Борис Павлович.
– Итальяшки ломают конечности и не всегда после убивают, а наши боевики вырезают глаза, а уж потом кончают.
– О Господи!
– воскликнула Жаклин.
– Садисты.
– Да нет, вряд ли. Это в назидание другим.
Я тут же вспомнил рассказ Лены об убийстве бежавших проституток.
Жаклин глянула на меня, похоже, догадываясь о моих мыслях. Одна надежда - на моего бывшего студента, который прикипел к Лене.
А она - к нему?
– Работать с ними нелегко, - сказал Стив.
– Практически у нас нет осведомителей в их структурах. Один раз удалось проникнуть, но это опять был итальянец, а после истории с его соплеменником, к суперсейфу с информацией его не допускали. Вот крупная рыба и ушла. Чего нам не хватает, так это eureka piece. Как это по-русски?
– обратился он ко мне.
Я сказал.
– Теперь вы понимаете, почему мы заинтересовались вашим делом? Мы могли бы зайти к ним с черного хода, откуда они меньше всего нас ожидают. Девичий трафик - пустячок для них, игра мускулами, ну натрясут они пару лимонов, это при их-то обороте! А что они пользуют своих - вот что интересно. Верхушка айсберга.
Стив выжидательно смотрел на меня.
Я уже жалел, что обратился к ним за помощью через Жаклин и свел вместе. Свалял дурака, переоценив расположение Бориса Павловича ко мне. А не переоцениваю ли Жаклин? Могла же она влюбиться в меня, подозревая в убийстве. Почему тогда невозможен наоборотный вариант - спать со мной и использовать меня с Танюшей для своих полицейских надобностей?
– У вас разные цели не только с Борисом Павловичем, но со мной, сказал я Стиву.
– Я хочу защитить свою дочь, а
– Ситуация полностью под нашим контролем, - сказал Стив.
– Самую надежную защиту вашей дочке мы сможем обеспечить, если возьмем их всех под колпак.
– А пока что с ее помощью надеетесь выйти на мафию? Что она вам, подсадная утка? Достаточно, что я потерял жену.
Нарочно употребил слово "потерял" с его двояким значением, не вдаваясь в подробности.
Какими сведениями и гипотезами поделились они друг с другом за моей спиной?
Они знают о существовании злачных мест для новых русских, но им пока неизвестно, что Лена вынуждена была возвратиться к своей девичьей профессии, а уж тем более не догадываются, что я поимел собственную жену в качестве бляди в "Матрешках". Почему я промолчал об этом, исповедуясь перед Жаклин? Что они знают и о чем только догадываются? И что им, наконец, надо от меня и от Танюши? Меньше всего я надеялся, что получу от них исчерпывающие ответы, но на последний - получил и успокоился: Танюшу они в свои планы не задействовали. Жаклин опровергла это со всей решительностью:
– Помимо моральных соображений, это еще и не по правилам - использовать ребенка в качестве приманки.
Стив поддержал ее:
– Охрана вашей дочери предоставлена, независимо от того согласны или не согласны вы с нами сотрудничать. Что меня больше всего интересует - так это отношения вашей жены и ее брата с мафиозными структурами. Это раз. Другой вопрос скорее косвенный - через Куинс колледж прошло несколько новых русских, которые у нас на заметке. Вот и ваша покойная жена - перед тем, как ею стать - была вашей студенткой. Не приходилось ли ей или вам сталкиваться с такого рода людьми позднее?
– Приходилось, - услышал я с удивлением собственный голос.
Тут Борис Павлович вынул пачку фотографий и разложил на столе.
– Это те, кто связан с сексуальным трафиком?
– спросил Стив.
– Возможно. Только нас не это сейчас интересует, да простит нас профессор Кендалл. Это главные русские торговцы современным оружием, которых разыскивает РУОП.
– РУОП?
– перепросил Стив.
– Ну да. Российское управление по борьбе с организованной преступностью. Они обратились в наше частное агентство за помощью. Мы отследили именно этих людей, потому что они напрямую связаны с офицерами армии и госбезопасности.
– Почему не арестованы?
– Потому что в бегах. За границей. Скорее всего в Америке.
Стив внимательно просмотрел фотографии, потом передал их мне.
Особого интереса они у меня не вызвали, и я, не взглянув, перефутболил их Жаклин.
Жаклин быстро вернула их Стиву.
– Пропустим сквозь компьютер, - сказал он.
– Может, кого и опознаем.
– Я бы все-таки хотел, чтобы вы на них тоже глянули, профессор, сказал Борис Павлович.
– Более внимательно.
Подивился его настойчивости, а заодно и наблюдательности. Мы все дальше и дальше отходили от того, что меня волновало, и ради чего, собственно, мы здесь собрались. По крайней мере, мне так казалось, когда я отправлялся на эту встречу. Изначальную цель нашей тусовки мы потеряли из виду, если и вовсе не утратили. Я, однако, промолчал и веером разложил перед собой снимки.
Их было шесть. Мордовороты на фотках были мне неизвестны, за одним исключением: в обнимку с Леной был заснят человек в темных очках. Я вглядывался в фотографию, пытаясь отгадать, когда она сделана: до или после исчезновения? Почему Жаклин никак не отреагировала? Кого-кого, а Лену она могла опознать, будучи с ней хорошо знакома, пусть и заочно. Борис Павлович, тот, конечно, заранее знал, что за матрешку обнимает мой бывший студент. Но как ему удалось этот снимок раздобыть? У них через границу действуют не только наемные убийцы, но и наемные фотографы?