Шрифт:
Глава 1
ДЖЕННИФЕР
Дженнифер Крейн. Так меня зовут. Слышали обо мне?
Думаю, что нет. Вот вам самое точное, точнее не бывает, определение главной проблемы моей жизни: я не знаменита. И, судя по всему, фея, отвечающая за славу, не собирается в ближайшем будущем осчастливить меня своими дарами.
Обидно, правда?
А самое обидное то, что я действительно хороша. Природа наградила меня голосом, который мог бы соперничать с голосом Джулии Эндрюс (до того, как ей сделали операцию на горле).
Впрочем, знаете что? Я забираю свои слова обратно, потому что совершенно уверена:
В таком случае неизбежно возникает вопрос, почему я зарабатываю на жизнь (такую, какая она есть) в качестве поющей официантки, а не гастролирую на Бродвее.
Очевидно, мне не попалась подходящая роль. Или агент. Или директор. А может быть, продюсер.
Не думаю, что дело во мне. Ни в коей мере.
С другой стороны, я ведь могу и ошибаться. Но я стараюсь об этом не думать. Кто-то однажды сказал, что успех на девяносто восемь процентов зависит от отношения к происходящему, а я самая настоящая оптимистка. (И неважно, что этот «кто-то» — я сама. Это очень разумный подход к жизни, и, честно говоря, себе я доверяю больше, чем кому бы то ни было.)
Все вышесказанное — не более чем фон для оправдания, почему мне в конце концов пришлось спеть знаменитую песню Глории Гейнор «I Will Survive»[1], хотя я вовсе не голубой парень и даже никогда не пыталась изображать его.
А во всем виноват Брайан.
Он самопровозглашенный тенор с пронзительным голосом, он переспал с таким количеством продюсеров, что мне и не сосчитать, и он — мой самый лучший друг. Мы вместе работали в кафе «Эленз Стардаст» почти два года, пока на прошлой неделе его не наняли заменить актера, который свалился на лестнице в метро и сломал бедро. Без шуток. Помните фильм «Все о Еве»[2]? Так вот, у Брайана получилось совсем как там, только он даже дублером не был. Он, конечно, некоторое время назад прошел прослушивание, у него неплохо получилось, и продюсер его запомнил. Сломанная нога того актера стала для Брайана настоящей удачей. И этот ублюдок получил пусть и маленькую, но важную роль. Не то чтобы меня переполняла горечь, но как насчет разговоров об удаче?
Итак, шоу называлось «Сон Пака», это мюзикл по мотивам «Сна в летнюю ночь» Шекспира. Много номеров и много спецэффектов. Брайан был занят аж в двух картинах и в одной из них даже летал над сценой. Судя по тому, что он рассказывал, вещь классная, и я изо всех сил старалась ему не завидовать, хотя у меня не очень получалось.
Премьера должна была состояться в театре «Беласко» примерно через неделю, так что из Лос-Анджелеса прилетел кузен Брайана Феликс, — все зовут его Фифи по причинам, в которые я даже не желаю вдаваться, — чтобы отпраздновать это событие. Естественно, Брайан привел Фифи в кафе. И так же естественно принялся морочить мне голову (Брайан, разумеется, а не его кузен).
— Милая, — проговорил Брайан, протиснувшись к стойке с приправами, — похоже, настроение у тебя не слишком радостное. Тебе нужно хорошенько повеселиться после работы. Выпить как следует. Я не принимаю отказа.
— Ты беспокоишься за меня? Или просто не хочешь оставаться наедине с Фифи?
— Согласен, с ним нелегко, но ты же знаешь, как я его люблю. И
Я состроила гримасу и заявила:
— Тебе даже заходить сюда больше не следует.
— Я иду туда, где во мне возникает нужда, — ответил он. — Сейчас я нужен здесь. Ты только посмотри на себя! Если ты выйдешь к посетителям с таким лицом, они тут же разбегутся. Кстати, а что ты собираешься петь? Уж не «Memory»[3] ли?
Я поморщилась, потому что он меня раскусил. Я действительно пребывала в исключительно мрачном расположении духа. Тем утром я ходила на прослушивание для новой постановки «Карусели», бродвейского мюзикла, который я знаю наизусть и очень люблю, но, клянусь вам, с таким же успехом я могла бы стоять на сцене и громко пукать, потому что мои репетиции не принесли мне никакой пользы. Я даже не видела продюсера и режиссера, так сильно мне слепили глаза огни рампы. А потом я услышала кашель и не слишком любезное: «Спасибо. Мы с вами свяжемся». В следующее мгновение помощник режиссера вытолкал меня со сцены.
Да, конечно, так всегда бывает на открытых прослушиваниях, но я все-таки ожидала, что режиссер вдруг вскочит с места, помчится к сцене и тут же предложит мне контракт. А если нет, то, по крайней мере, со мной будут ласковы и нежны. На самом же деле я не получила ничего — ни контракта, ни ласк и нежности.
— Отношение к жизни, — сказал Брайан, напоминая мне о моей собственной философии. — Забыла?
Он показал на зал и ряды кабинок, заполненных людьми, которые ели очень вредную, но потрясающе вкусную еду (за первый месяц работы я набрала десять фунтов, но потом села на суровую диету и до сих пор стараюсь ее придерживаться). Лесли Данцигер, стоя на подиуме между двумя рядами кабинок, с важным видом исполняла свою песенку. Она поднесла микрофон так близко ко рту, как будто хотела его проглотить, ее светлый парик слегка сполз, но она продолжала громко вопить «Girls Just Want to Have Fun»[4]. Лесли явно получала удовольствие от своего выступления. Видимо, ей, в отличие от меня, не пришлось всего несколько часов назад участвовать в дерьмовом прослушивании.
— Я тут кое-что поменял, — заявил Брайан. — Майкл выступает после Лесли. Но вместо него выйдешь ты, моя дорогая.
— И не подумаю.
Я обернулась и увидела Майкла, который мне очень нравится, хотя он и страшный зануда, отчаянно влюбленный в Брайана. Майкл пожал плечами и послал мне воздушный поцелуй. И тогда я поняла, что мне конец. Меня легко переиграли два гея, вбивших себе в голову дурацкую идею.
— Отношение к жизни, милашка. Ты что, не хочешь добиться успеха? Предпочитаешь сидеть и хандрить? Неужели ты допустишь, чтобы депрессия грызла тебя изнутри и наградила язвой или герпесом? Первое — кошмарная штука, а второе тебе не пойдет.
Если честно, мне ужасно хотелось впасть в тоскливое настроение, но я отлично знала, что спорить с Брайаном бесполезно.
— Ладно. Черт с тобой. Что Майкл… что я буду петь?
— «I Will Survive».
— Не получится.
— Милая, поверь мне, все будет отлично. Тебе нужно лишь немного изменить отношение к жизни.
Мне действительно нужно было изменить отношение к жизни, но не в моих правилах делать это, исполняя программные гимны голубых парней. Можете считать меня сумасшедшей, но быстрее всего мое отношение к жизни меняется, когда я хожу по магазинам.