Матушкины цветочки

3-е издание, исправленное и дополненное

Моему прекрасному мужу и другу, надёжному и верному, заботливому и самоотверженному, который дал мне счастье родить и воспитать всех наших детей, выполняя служение, порученное мне Господом.

Моей старшей образцовой дочке, которая, как маленькая мамочка, помогала нам растить детей и старалась

изо всех сил, будучи направляющей птицей в стае детей, понимая, что на неё равняются все. Твоя любовь – отражение любви твоего Отца, да благословит Он тебя настоящим счастьем жены и матери.

Моей горячей, жизнерадостной черноглазой дочке, которая вставала грудью за каждого из нашей семьи и за всех сразу, если к нам приближались печаль и горе. Я люблю наблюдать, как ты превращаешься в прекрасную мать и расцветаешь в лучах Божией любви.

Моему драгоценному сыну, который без суеты и лишних слов подставляет мне своё мужское плечо, когда мне трудно, и дарит чувство надёжности и необыкновенной нежности. Я верю в тебя – ты так похож на своего папу, когда держишься за руку Небесного Отца.

Моей средней дочке, трепетной и понимающей, которая приносит в нашу жизнь дающую любовь, не разбивающуюся ни о какие камни. Знаю, что ты найдёшь, что ищешь, и Господь напоит тебя, как лань, Своей водой живой.

Моей ласковой, постоянно заботящейся обо мне дочке, которая окружает нас необыкновенной любовью, которая до сих пор делится своими мыслями, советуется и так быстро растёт духовно. Твоя нежность, твои молитвы и твой труд трогают Небесного Отца, так же, как и нас.

Моей всё понимающей синеглазой серьёзной доченьке. Я не устаю удивляться тебе, когда ты молишься, прощаешь, трудишься и достигаешь, когда утешаешь и помогаешь мне, унывающей. Глядя в твои глаза, я вижу любовь Отца.

Моей маленькой дочурке, которая всем всегда дарит подарки, вкладывая в них всё своё сердечко. Ты сама – чудесный подарок от Бога, самоотверженная и добрая. Я вижу в тебе прекрасную девушку, в которую ты превращаешься благодаря стольким Божиим благословениям в твоей жизни.

Благодарю Бога, который подарил всех вас и доверил мне вас родить, растить и любить!

Как-то на одной свадьбе я услышал:

– В наше время скажи: «монах!» – никого не удивишь.

Есть монахи, и монастыри возвращаются.

– А вот скажи: «семья!» – и удивятся.

Где семья? Семью найти трудно. Рассыпалась, порушена, опошлена.

Поговаривают даже с телеэкранов, что она – пережиток прошлого. И теперь уже не хранить семейные узы надо, а возрождать из праха, как птица Феникс появляется не из материнского яйца, а из пепла.

Покажи семью – покажешь чудо! Да ещё чтобы семья была «семь я», кроме папы с мамой. Аскеты, подвижники, мученики – прекрасные образцы для подражания в подвиге. Но где образцы семейного благочестия не из книг домостроевских времён, а из сегодняшней жизни? Где образцы не подвигов, а будней? Они есть. Их мало, но они есть. Имеются они и в среде православного духовенства, и не духовенства тоже. На страницах этой книги – такой пример. Пример, могущий вдохновить желающих создать христианский дом не нотацией, поучением и обличием, а светом, сияющим из будней православной семьи.

Семья – райский сад на этой земле, в ней Богом насаждённые цветы. Семья – это волчцы и терния, произрастающие по родительской вине на земле детских сердец. Семья – естественная,

благодатная стихия, в которой начинается жизнь человека. Семья – потерянный рай для тех, кто решил строить счастье без Бога, как самому захочется.

Пусть предложенные читателю материнские строки принесут ему минуты душевного отдыха и затеплят огоньки святого вдохновения жить и созидать, созидать самое святое на земле – христианскую семью. Пусть в Божьем саду не увянут матушкины цветочки. Пусть и читателю захочется, по слову нашего Учителя Христа Иисуса, хотя немного побыть «как дети».

Протоиерей Геннадий Фаст

Всякий раз, когда я возвращалась из Москвы домой в Сибирь, я вспоминала, как тронулся тот самый первый наш поезд, отходящий в никуда мокрым январём 1983 года. Вот проплыли заплаканные и испуганные лица родных и друзей, пришедших на вокзал проводить нас, потом сквозь мокрые от снега стёкла мы глядели на уходящую Москву, потом замелькали огни Подмосковья. Потом я расплакалась. Кинулась к мужу, крепко обняла его и сквозь слёзы спросила:

– Неужели мы всё-таки уезжаем?

Да, мы, коренные москвичи, ехали неизвестно куда за четыре тысячи километров, в страну холода и снега, ссылок и непонятных «кержаков» [1] , от города, где мы родились и выросли, где всё такое привычное и исхоженное, от многочисленной родни и ещё более многочисленных друзей, оставляя позади двадцать с лишним лет жизни. Никто не мог понять, зачем мы это делаем, да мы и сами объяснить не могли. Да, Москва как-то утомила, да, мы хотели жить своим умом, да, нам мечталось о большом и интересном деле. Но всё это не то, не то… Сейчас, спустя двадцать лет, я вижу двух горячих молодых архитекторов, взятых чьей-то властной и доброй рукой из уютного гнёздышка и отправленных в их первое большое путешествие, главное в жизни. Путешествие, продолжающееся до сих пор. Назовите то, что нас подвигло на него, судьбой, роком, романтикой… Мы называем это Отцом, великим Господом. Это Он взял нас за руки, привёл в Сибирь и совершил самый великий переворот, который может быть в жизни у человека.

Конечно, тогда всё казалось другим. Мы осели в Лесосибирске – молодом лесопромышленном городке, устроились на работу. Муж стал главным архитектором города, а я – просто архитектором, вторым и последним. Нам дали первую в нашей жизни квартиру, и мы водворились в ней с годовалой дочкой. Началась интереснейшая работа над проектированием города. Всё в Сибири приводило нас в умиление: 50-ти градусные морозы зимой и 35-ти градусная жара летом; сугробы в рост человека и поляны жарков [2] в лесу; грибы, которые срезаешь, пока не стемнеет; клюква и брусника, которые собираешь совками; мощный Енисей и жирные свиньи на главной улице города с объезжающими их автобусами.