Маугли
Шрифт:
– Люди очень похожи на меня, – сказал Маугли, раздувая угли, как это делала женщина. – Если его не кормить, оно умрёт. – И Маугли набросал веток и сухой коры на красные угли.
На половине дороги в гору он встретил Багиру. Утренняя роса блестела на её шкуре, как лунные камни.
– Акела промахнулся, – сказала ему пантера. – Они убили бы его вчера ночью, но им нужен ещё и ты. Они искали тебя на холме.
– Я был на вспаханных полях. Я готов. Смотри. – Маугли поднял над головой горшок с углями.
– Хорошо! Вот что: я видела, как люди суют туда сухую ветку, и на её конце расцветает Красный Цветок.
– Нет! Чего мне бояться? Теперь я припоминаю, если только это не сон: когда я ещё не был волком, я часто лежал возле Красного Цветка, и мне было хорошо и тепло.
Весь этот день Маугли провёл в пещере; он стерёг горшок с огнём и совал в него сухие ветки, пробуя, что получится. Он нашёл такую ветку, которой остался доволен, и вечером, когда Табаки подошёл к пещере и очень грубо сказал, что Маугли требуют на Скалу Совета, он засмеялся и смеялся так долго, что Taбaки убежал. Тогда Маугли отправился на Совет, всё ещё смеясь.
Акела, волк-одиночка, лежал возле своей скалы в знак того, что место Вожака Стаи свободно, а Шер-Хан со сворой своих прихвостней разгуливал взад и вперёд, явно польщённый. Багира лежала рядом с Маугли, а Маугли держал между колен горшок с углями. Когда все собрались, Шер-Хан начал говорить, на что бы он никогда не отважился, будь Акела в расцвете сил.
– Он не имеет права! – шепнула Багира. – Так и скажи. Он собачий сын, он испугается.
Маугли вскочил на ноги.
– Свободный Народ! – крикнул он. – Разве Шер-Хан Вожак Стаи? Разве тигр может быть нашим вожаком?
– Ведь место вожака ещё не занято, а меня просили говорить… – начал Шер-Хан.
– Кто тебя просил? – сказал Маугли. – Неужели мы все шакалы, чтобы пресмыкаться перед этим мясником? Стая сама выберет вожака, это чужих не касается.
Раздались крики:
– Молчи, человечий детёныш!
– Нет, пускай говорит! Он соблюдал наш Закон!
И наконец старики прорычали:
– Пускай говорит Мёртвый Волк!
Когда Вожак Стаи упустит свою добычу, его называют Мёртвым Волком до самой смерти, которой не приходится долго ждать.
Акела нехотя поднял седую голову:
– Свободный Народ, и вы, шакалы Шер-Хана! Двенадцать лет я водил вас на охоту и с охоты, и за это время ни один из вас не попал в капкан и не был искалечен. А теперь я промахнулся. Вы знаете, как это было подстроено. Вы знаете, что мне подвели свежего оленя, для того чтобы моя слабость стала явной. Это было ловко сделано. Вы вправе убить меня здесь, на Скале Совета. И потому я спрашиваю: кто из вас подойдёт и прикончит волка-одиночку? По Закону Джунглей я имею право требовать, чтобы вы подходили по одному.
Наступило долгое молчание. Ни один волк не смел вступить в смертный бой с Акелой. Потом Шер-Хан прорычал:
– На что нам этот беззубый глупец? Он и так умрёт! А вот человечий детёныш зажился на свете. Свободный Народ, он с самого начала был моей добычей. Отдайте его мне. Мне противно видеть, что все вы словно помешались на нём. Он десять лет мутил Джунгли. Отдайте его мне, или я всегда буду охотиться здесь, а вам не оставлю даже голой кости. Он человек и дитя человека, и я всем сердцем ненавижу его!
Тогда больше половины Стаи завыло:
– Человек! Человек! На что нам человек? Пускай уходит к своим!
– И поднимет против нас всех людей
Акела снова поднял голову и сказал:
– Он ел вместе с нами. Он спал вместе с нами. Он загонял для нас дичь. Он ни разу не нарушил Закон Джунглей.
– Мало того: когда его принимали в Стаю, в уплату за него я отдала буйвола. Буйвол стоит немного, но честь Багиры, быть может, стоит того, чтобы за неё драться, – промурлыкала Багира самым мягким голосом.
– Буйвол, отданный десять лет назад! – огрызнулась Стая. – Какое нам дело до костей, которым уже десять лет?
– Или до того, чтобы держать своё слово? – сказала Багира, оскалив белые зубы. – Недаром вы зовётесь Свободным Народом!
– Ни один человечий детёныш не может жить с Народом Джунглей! – провыл Шер-Хан. – Отдайте его мне!
– Он наш брат по всему, кроме крови, – продолжал Акела, – а вы хотите убить его здесь! Поистине я зажился на свете! Одни из вас нападают на домашний скот, а другие, наученные Шер-Ханом, как я слышал, бродят тёмной ночью по деревням и воруют детей с порогов хижин. Поэтому я знаю, что вы трусы, и к трусам обращаюсь теперь. Я скоро умру, и жизнь моя не имеет цены, не то я отдал бы её за жизнь человечьего детёныша. Но ради чести Стаи, о которой вы успели забыть без вожака, я обещаю вам, что не укушу вас ни разу, когда придёт моё время умереть, если только вы дадите человечьему детёнышу спокойно уйти к своим. Я умру без боя. Это спасёт для Стаи не меньше чем три жизни. Больше я ничего не могу сделать, но, если хотите, избавлю вас от позора – убить брата, за которым нет вины, брата, принятого в Стаю по Закону Джунглей.
– Он человек!.. человек!.. человек! – завыла Стая.
И больше половины Стаи перебежало к Шер-Хану, который начал постукивать о землю хвостом.
– Теперь всё в твоих руках, – сказала Багира Маугли. – Мы теперь можем только драться.
Маугли выпрямился во весь рост, с горшком в руках. Потом расправил плечи и зевнул прямо в лицо Совету, но в душе он был вне себя от злобы и горя, ибо волки, по своей волчьей повадке, никогда не говорили Маугли, что ненавидят его.
– Слушайте, вы! – крикнул он. – Весь этот собачий лай ни к чему. Вы столько раз говорили мне сегодня, что я человек (а с вами я на всю жизнь остался бы волком), что я и сам почувствовал правду ваших слов. Я стану звать вас не братьями, а собаками, как и следует человеку. Не вам говорить, чего вы хотите и чего не хотите, – это моё дело! А чтобы вам лучше было видно, я, человек, принёс сюда Красный Цветок, которого вы, собаки, боитесь.
Он швырнул на землю горшок, горящие угли подожгли сухой мох, и он вспыхнул ярким пламенем. Весь Совет отпрянул назад перед языком пламени. Маугли сунул в огонь сухой сук, так что мелкие ветки вспыхнули и затрещали, потом завертел им над головой, разгоняя ощетинившихся от страха волков.
– Ты господин, – сказала Багира шёпотом. – Спаси Акелу от смерти. Он всегда был тебе другом.
Акела, угрюмый старый волк, никогда в жизни не просивший пощады, теперь бросил умоляющий взгляд на Маугли, а тот стоял в свете горящей ветви, весь голый, с разметавшимися по плечам длинными чёрными волосами, и тени метались и прыгали вокруг него.