Maxximum Exxtremum

Шепелев Алексей А.

…Я, как всегда, с трудом поднялся часов в 12, помочился в ведро, поджарил в масле горбушки от хлеба, сильно обсолил их и съел со сладким чаем… Теперь я опять хотел есть и не хотел оставаться здесь, но ходить почти не мог физически да и идти было некуда. Разве что в магазин — но денег было в аккурат на сегодняшнее мероприятие (надо было много), или в туалет — но там, как я слышал, тусовались на улице соседи — эта жирная милашка и её псевдолюбовник-алкоголик, которого, впрочем, я так никогда в лицо и не видел.

В полпятого мы застрелковались

с Саничем в «Спорте», и я планировал выйти ровно в четыре. А что делать сейчас? Как плохо и тяжко здесь… Я встал, посмотрел в окошко, чуть отодвинув штору — и действительно всё в свету и зелени, очень тепло наверно — сейчас бы на природу, на волю с компашкой да девушкой, да шашлычков с винишком! — но я даже подробно не подумал об этом — так, мелькнуло что-то в душе и памяти, сжалось и тут же угасло… Попил воды из чайника, закурил «воздушную» суперлёгкую и лёг обратно.

Так… футбол будет в 18:00…

Интересно, прокатит ли сегодня «система»? (кто выиграет мне всегда было наплевать). Так называемое кафе «Спорт» как бы вмонтировано в ограду стадиона, мы с Сашей взяли обычай ходить на футбол через него: собираемся полпятого, берём пиво, водочки и чебуреков, довольно неплохо проводим полтора часа, а затем через вторые двери, сообщающиеся со стадионом (входные уже закрыты), бесплатно проходим на трибуны. Милое, скажу я вам, дело, особенно если ещё с собой взять пива и хатдогов — и футбол-то особо не нужен!

В принципе должны неплохо время провести, особенно на фоне невыносимо тоскливых дней до майских праздников, когда я, бредя домой по сельповидной улочке, смотря на незамысловатую деятельность невыносимо местных жителей, осознавал, что «дома» меня ждёт полное зловонное ведро, пакет с газетой, куда я насрал, отсутствие еды, отсутствие кого-либо, и даже телевизора или выпивки, и даже тепла!.. И так будет и завтра, и послезавтра, и наверно всегда… Я стал задумываться — почти что как Родион Романович! — писать интересные стихи:

серая пришла пока ещё веснаи даже жгут кострыя приду один один домойв каморке душной покурюплюну и повешусьа ты?маленькая маленькая тыхотя ты и большаятолько ты возьми меня, большая больбольшаая, взгляни на меняприди ко мне — заварим чаюлягни меня ляг на меняя на полу лежу кончаюя покончу с собойкак бы невзначайотчаяние не значит ничегоя не прощу тебе тебя егоя ненавижу вечер тайныйтакой я был когда-то — молчал.

Вот так, почти беспомощные попытки арт-терапии.

И тоже своего рода антиципация — ведь этого тогда ещё не было, её не было, а суицида, как я теперь надеюсь, вообще не будет…

Быстрей бы четыре. На волю — выйти, увидеть Сашу, нажраться, а там хоть потоп! — главное чтоб в дуплет, чтоб денег хватило и домой потом взять и Сашу заманить — один ведь я охуею совсем, не выдержу… Должен там быть и Михей. Это хуже… Должна быть Зельцер! Хочу её увидеть. Блин, ведь Саша накануне категорично заявил: «Я не буду ей звонить. Пошла она в пень. У меня другие планы»! Что ж, селяви…

Стало совсем невыносимо. Действие, действия — экшен, как говорит молодежь, тусня и туса — и что-то даже как бы звало меня в дорогу, надо было только решиться, подняться, собраться и отравиться — неведомо куда и зачем…

Когда я уже шёл по улице, настрой пропал: ну и куда я прусь? к кому? что делать-то? Хотя давно подмечено, что стоит пройтись по Советской, главной артерии города, обязательно встретишь кого-нибудь из знакомых, я никого не нашёл. Подошёл к «Спорту» — народ уже суетится, помялся, пошёл на Кольцо — оно напротив через дорогу — всего лишь пересечь Советскую — зашёл, посидел на лавочке, покурил… Вернулся в «Спорт», взял кружку пива и бутерброд… Но время-то ещё мало — чем заняться — сидеть невыносимо!.. — все эти люди, мужичьё, развязное бабьё, а я один…

Вышел и поковылял на рынок — к ларьку у ковров, типа посмотреть кассеты (там, кстати, и рыгаловок много, и народу в них может поменьше…). Я купил банку своего расхожего «Ярпива оригинального» (оно наиболее напоминает простую, без вредных привкусов и примесей воду) и нормальных сигарет, стою у ларька, читая названия и борясь с головокружением от хмеля натощак, уже достаю деньги, чтобы приобрести Sonic Youth «Goo», как вижу — чешет Элька Зельцер, в своей ярко-алой рубашке и на предельной скорости!..

Кассету я всё же купил, смотрю, а её уже нет. Я бегом. Паника. Буквально наткнулся на неё!

— О, привет! Ты что здесь делаешь?

— Да вот, кассету покупал…

Она её осмотрела бегло, явно ничего не поняв, я глотал последнее пиво из смятой банки.

— А я вот домой с учёбы… вот…

Я механически вертел в руках покупку, бессознательно рассматривая её: на обложке был чёрно-белый рисунок, изображающий, по сути, нас с Зельцером (!) в обнимку — только я без бороды, а она с другой причёской, и оба в чёрных очках…

— На футбол-то не собираешься? — Да, дорогие, если мыслить щепетильно, как например мыслю я, здесь я немного глупо и некорректно влезал в чужую юрисдикцию.

— О, а я уж забыла! — отвечала она с экспрессивностью цыганки, — Санич, козёл, не позвонил даже! Я сама ему тот раз звонила-звонила, а его всё не было дома, даже в десять — где ж он бывает-то?

— Не знаю, наверно занят в институте, — говорю я что-то дежурное, а сам уже начинаю загоняться, что это у него за такие «другие планы»?