Maxximum Exxtremum
Шрифт:
— Вы чё там уссываетесь?! — орали оттуда, — плакать надо! Щас мы вас охуярим!
<…>
Окончание 6.
Все погнали чуть ли не бегом в «Спутник», чтобы успеть там посмотреть про себя в новостях и отметить…
Мне было очень близко до мультимедиа, но я не хотел туда. Долгов сказал, что «можешь переночевать в клубе, а я можть займу денег», и я купился на это, надеясь на продолжение банкета. Мы ехали вместе с Гробом и Ромой. Вдруг мы с Алёшей слышим, как Рома и говорит Гробу:
— А этих чертей ты случайно не знаешь — Санич там, О. Шепелёв?..
Мы все удохли.
— А это, по-твоему, кто? А Санич — Санёк длинный — вы же с ними
7.
По пути «в клуб» (компутерный клуб, где он работал, самодельно-маленький, но зато озаглавленный не менее как «ЗЕОН») я купил бутылку вина и своё любимое пирожное безе. «Только никому не говори: жажда — всё, и нехуя портить имидж», — обратился я к посмеивающемуся Алёше, который пообещал завтра же внести соответствующие обновления в свой сайт — «Эх, жалко фотика нет!»
Едва мы вошли, как я расковырял пробку и начал пить, предлагая, естественно, и ему. И вообще пить всю ночь, но он пошёл в отказ.
Ну это и к лучшему, думал я, вернувшись, запирая дверь, откупоривая пиво — во-первых, пиво тоже неплохо и оба баттла мене, а во-вторых, я сейчас наконец-то сделаю то, через что должен пройти каждый современный настоящий мужчина — посмотрю порнушку! Вот только б разобраться в системе…
Я закрыл дверь каморки, опустил жалюзи, выключил свет, залез на своё ложе — как раз у главного компа — прислушиваясь к звукам в коридоре… с колотящимся сердцем… и рукой в штанах… включил машину…
Тут начались непонятные мне проблемы. Вместе с основным включились и все остальные, потом какой-то сбой, «введите пароль» или что-то подобное… Короче, всё отрубается, а потом очень долгая — «Он что все одиннадцать проверяет?!» — проверка дисков… Долбаная сеть и факен ХР — то что я вообще не осознаю!.. «…данные утеряны…» — звучит для меня как приговор — завтра придёт долбаный босс, а тут — Тотал Систем Капут! — мало того, что может всё же что-нибудь как-нибудь заклинить от винища, похерилось вообще всё, и вот он виновник, выплачивай! — не знаю, потеряла ли что всемогущая СИСТЕМА, а я потерял нервов как будто пытался одновременно уложить на своё ложе из стульев не менее осьми же трезвых Зельцеров! Но фокус в том, что остановиться не завершив задачу я не мог.
Таким образом, я раз восемь включал-выключал всё, ожидая минут по восемь ScanDisc… Потом понял, что жёсткий диск тут не один, а их целых четыре, долго перебирал всяческие папки — забыл их названия… потом искал сами папки… потом как убавить звук…
Состояние моё было ужасное — и физическое, и умственное, и моральное — три с половиной часа нервозности у монитора плюс вспомним весь день, да и предыдущий!.. Всё тело страшно ломит, в голове какой-то взрыв, свинцовая тяжесть, глаза вот-вот лопнут, руки трясутся — психика переутомлена и перевозбуждена — гиперусталость, но спать невозможно… вроде и рубишься, а не можешь… ни сон, ни явь… ни жив, ни мёртв…
Я проваливался в сон, в бред, и мне вспоминался такой же случай у Саши. В одну из первых недель после того, как она меня бросила, мы жрали уже четыре дня, и несмотря на то, что ему с утра надо было на работу, а мне на кафедру, решились да и обожрались и на пятый. Родители его уехали на похороны дедушки, и в доме никого не было. Он завёл будильник в радиве — и умудрился встать с попсовыми припевочками в полседьмого! Мне надо было попозже, часам к десяти, и он, уходя, сказал мне: лежи, спи пока, а потом только дверь захлопни. Но надо сказать, дорогие, что состояние моё было таким же, как описанное чуть выше, а на ментальном уровне ещё намного хуже — я тоже не мог спать и не спать — в какой-то пограничной области между сном и явью меня преследовали жуткие страхи, а в тот миг, когда проваливался в сон, я тут же просыпался от мгновенно сработавшего, как капкан, кошмара (самый осмысленный,
Думаю об этом, хочу встать, но мысли, как кислотой, разъедают кошмарные и бредовые образы. И как только я начал проваливаться в «яму» сна, подпрыгнул от грохота — удар в дверь, и тут же — в стену, к которой я прижался (она у Саши тонкая совсем), и тут же меня осенило — гроб! — позавчера умер в квартире напротив дед-ивалид. Я почувствовал: за тонкой перегородкой неживое тело, присутствие смерти, её физическую близость. Ещё парочка толчков — словно ломится в дверь, сквозь стены…
Представляю-чувствую, как меня — меня, такого наполненного до краёв и переполненного через край эмоциями и мыслями гения! — опускают-оставляют в мокрой-мёрзлой глиняной земле, в квадратной высокой яме, закрывают доской и закидывают мелкими смёрзшимися сгустками почвы… Э-э, кричу я, вскочив, хватаясь за бешено колотящееся остановившееся сердце и за горло с прекратившимся учащённым дыханием, погодите!!! Трясу головой, бью в неё руками, бьюсь об шкаф. Поднявшись, скрючившись и трясясь, делаю шаг к столу, запускаю спасительный комп.
Пытаюсь запустить ролик, но не знаю, как его открыть. Звонок в дверь — чуть не разрыв сердца — что это, кто?! — вдруг Саша вернулся!.. родаки должны!.. стидноу, Олёша, в твои-то годы… И тут — музыка — что называется грянула — где-то очень близко. И какая! Бегу, как на протезах, к окну в другой комнате… Да, для большинства людей это единственное соприкосновение с классической музыкой, к тому же живой, непосредственно данной! И какой!..
Внизу я вижу кружок из людских голов и в центре его гроб с дедушкой — строгий костюм, седые волосы, абсолютно серые руки и лицо, кажется, небритое… и он короткий — без ног — полгроба несуразно свободно!
У меня сводит все мышцы… я шатаюсь… я чувствую этот морозец, эти снежинки — как они не тают на теле… Музыка смолкает, что-то говорят, потом закрывают гроб, заколачивают, грузят и увозят, расходятся… Я влачусь к компутеру, опять пытаюсь… И тут уже насущно понимаю МЕГААБСУРД ситуации: я конечно могу всегда делать всякие вещи, в том числе и некрасивые — главное, чтобы никто не видел, не знал… а потом жить почти как ни в чём не бывало… наверно потому что всё-равно не верю во взаимосвязь… Нет, теперь уже не могу. И файл всё равно не знаю как активизировать. Неужели могу?! И на колени и — что?! Этого уже нельзя — что-то человеческое должно быть — ? — что?! Оно как стекло прозрачно-хрупко, но оно есть.
Конечно, не стоит об этом кому-то говорить — не принято об этом говорить, неприятно об этом говорить, да и мало кто поймёт… Но это ведь самое важное! Я попытался это сделать, думайте об этом, братья и сёстры. Теперь — надеть маски!
Факен фэгетс! Факен лесбианз энд вери факен ортодоксез! Лучше б я имейджен вирчуал-попку Инночки (ну не риэл-Зельцера же представлять!) да и после заснул сразу!.. Уже рассвет… бред…
Долгов будил меня, стаскивая с меня одеяло, стаскивая меня самого… Я, непонятного происхождения и природы существо, на глазах у немногочисленных странных посетителей и Олега (соседа-аптекаря), весь муторный, опухший и всклоченный, с болью в ноге (и паническим страхом за неё), прополз к бутылке пива и принесённой добрым Алёшей пластиковой коробке с макаронами с сардельками…