Маяк
Шрифт:
— Все это бессмысленно, правда? Здесь нет ничего реального, ничего настоящего. Это всего лишь разукрашивание собственных фантазий. Я дала Адриану это облачение. Если бы я не дала ему ризу… — Голос ее прервался.
Кейт ответила ей:
— Это ничего бы не изменило. Поверьте мне, убийца все равно нанес бы свой удар независимо от того, была там риза или нет. Убийство никак не связано с ризой.
И тут она услышала, что говорит Бентон, и удивилась, каким мягким и добрым может быть его голос.
— Это сам убийца положил ризу на его тело, но ведь это правильно, правда? Адриан был священником. Может быть, шелк этой ризы —
Старая женщина подняла на него глаза, потом протянула к нему дрожащие руки и взяла смуглую ладонь молодого человека в свои.
— Да, — сказала она. — Могло. Спасибо вам.
Кейт тихонько пододвинула один из стульев поближе и села рядом с миссис Бербридж.
— Мы поймаем этого человека, — сказала она. — Но для этого нам нужна ваша помощь, особенно теперь, когда мистер Дэлглиш заболел. Нам нужно знать, что произошло вчера вечером. Вы сказали, что дали мистеру Бойду ризу.
Сейчас миссис Бербридж была чуть более спокойна. Она ответила:
— Он пришел ко мне после обеда. Сама я обедала у себя, как я всегда делаю, но я знала, что он придет. Мы заранее об этом договорились. Я сказала ему, что закончила облачение, и ему хотелось на него посмотреть. Если бы все сложилось иначе, если бы не убийство мистера Оливера, Адриан должен был бы отвезти ризу епископу. Он сам это предложил, потому что для него это было бы чем-то вроде проверки, испытания воли. Мне кажется, он был готов к тому, чтобы уехать с острова, хотя бы на несколько дней.
— Так вот почему риза была упакована в коробку? — спросила Кейт.
— Она была уложена в коробку, но не для того, чтобы увезти ее с острова. Мы знали, что это невозможно, во всяком случае — пока. Просто я подумала, что Адриан, может быть, захочет ее надеть, может быть, во время вечерни. Он часто служил вечерню. Он не стал бы надевать ее во время обедни, это было бы не совсем к месту. Когда он с таким восхищением смотрел на ризу, я поняла — ему хотелось бы ее надеть, так что я сказала, мол, хорошо было бы узнать, как она сидит, удобно ли в ней службу отправлять. На самом-то деле это просто предлог был. Мне хотелось, чтобы он удовольствие получил, надев облачение.
— Вы помните, сколько было времени, когда он ушел от вас с ризой?
— Он не очень долго тут пробыл. Я чувствовала, что ему хочется поскорее пойти к себе домой. После того как он ушел, я погасила здесь свет и пошла в гостиную послушать радио. Помню, что посмотрела на часы, потому что боялась пропустить программу. Было без пяти девять.
— Вы чувствовали, что ему хочется поскорее пойти к себе домой, — повторил Бентон. — Это обычно? Я имею в виду, вам не казалось, что он сильнее торопится, чем обычно? Вас удивило, что он не задержался подольше? Не создалось ли у вас впечатления, что он собирается зайти к кому-то по дороге домой?
Вопрос был очень существенный, ответ мог иметь решающее значение, и похоже было, что миссис Бербридж это понимает. Помолчав немного, она сказала:
— В тот момент это не показалось мне необычным. Я подумала, что ему надо поработать или он хочет какую-то программу по радио послушать. Он обычно не спешил уйти, это действительно так. Но нельзя сказать, что он так уж торопился. Он пробыл у меня двадцать пять минут.
— О чем же вы беседовали? — спросил Бентон.
— О ризе, о епитрахили, о других вещах, над которыми
Поднимаясь со стула, Кейт сказала:
— Не нужно, чтобы вы одна находились в квартире, миссис Бербридж. Я знаю, что все переберутся сюда, в Дом, но все равно я предпочла бы, чтобы вы не оставались ночью в квартире одна.
— Но я не буду одна. Миссис Планкетт тоже не хочет оставаться одна, и она предложила мне перебраться к ней. Джаго и Дэн собираются перенести туда мою кровать. Я знаю, она бы и сама ко мне перешла, но она так любит свой телевизор… Боюсь, нам обеим будет не очень покойно. Даже те, кто обычно не интересуется телевидением, захотят теперь смотреть новости. Все вдруг очень сильно изменилось, не так ли?
— Да, — согласилась Кейт. — Боюсь, что так.
— Вы просили меня написать, что мы делали вчера вечером. Я унесла с собой лист бумаги, но ничего с ним не сделала. Не могла заставить себя записать то, что случилось. Это важно?
— Сейчас уже не важно, миссис Бербридж, — мягко ответила Кейт. — Вы ведь уже рассказали все, что нам нужно было узнать. Боюсь, вам позже придется дать письменные показания по всей форме, но пока что вам незачем об этом беспокоиться.
Они поблагодарили ее и ушли, услышав, как за ними заперли дверь.
— Значит, он целый час потратил, чтобы дойти до своего коттеджа, — сказал Бентон. — А дойти туда по тропе через мыс даже в темноте ему понадобилось бы всего-то полчаса, если не меньше.
— Вам надо будет проверить, и лучше всего в темноте, сколько точно времени это занимает. У нас есть основания полагать, что Бойд не пошел прогуляться: вечер был пасмурный, беззвездный, а он к тому же нес большую коробку. Он заходил к кому-то, и когда мы узнаем, к кому именно, мы получим Калкрафта. — Она глянула на часики: — Потребовалось целых двадцать минут, чтобы получить эту информацию, но мы же не могли ее торопить, а то, что она сообщила, очень важно. Мне надо быть на месте, когда прибудет доктор Гленистер. Нам придется держаться от нее как можно дальше, однако я думаю, мы должны быть там, когда будут увозить труп.
Они как раз входили в квартиру Кейт, когда зазвонил телефон. Доктор Гленистер выступает свидетелем в Олд-Бейли [25] и будет занята еще два дня. Но при местном управлении полиции есть вполне компетентный патологоанатом, и она предлагает воспользоваться его услугами. А вещественные доказательства можно отправить в лабораторию, когда будут перевозить тело Бойда.
Положив трубку, Кейт заметила:
— Что ж, может, это не так уж плохо. Нам самим надо еще много чего сделать на месте преступления, и мне нужен тот камень, если только его можно отыскать. Если прилив уже идет, то мы напрасно потеряли так много времени.
25
Центральный уголовный суд в Лондоне; назван по названию улицы и здания, где расположен.