Маяк
Шрифт:
— А Милли?
— О, Милли останется у нас. Это вовсе не плохо, тем более что теперь Дэна Пэджетта с нами нету. Миссис Бербридж и друг Джаго пытаются найти ей какое-нибудь место на побережье, где она сможет жить, но это требует времени.
Из гостей острова только Миранда Оливер и Деннис Тремлетт держались отдельно от остальных. Миранда объявила, что она слишком занята, чтобы присоединиться к компании, собиравшейся за обедом: у нее множество дел, которые следует обсудить по телефону с адвокатами отца и с его издателем, ей надо руководить организацией богослужения в память погибшего
И лишь ночью, в постели, уже совсем перед сном, этот странный, почти противоестественный покой нарушался мыслями о Дэне Пэджетте, лежащем на тюремной койке и предающемся своим опасным фантазиям. Она снова встретится с ним во время процедуры помещения его в психиатрическую больницу, а затем в коронном суде, но сейчас она упорно отодвигала мысль о совершенных им убийствах на задворки сознания. Во время одной из своих одиноких прогулок она зашла в часовню и застала там Дэлглиша. Он стоял, пристально глядя на оставшиеся на полу пятна крови.
— Миссис Бербридж подумывала попросить кого-нибудь оттереть кровь с пола, — произнес он. — В конце концов она решила держать дверь часовни раскрытой, оставив пятна на волю времени и стихий. А я вот думаю, исчезнут ли они когда-нибудь совсем?
2
За три дня до отъезда с острова Кум доктор Марк Йелланд смог наконец ответить на письмо жены. Раньше он просто сообщил ей, что прочел его, и обещал над ним подумать, но до сих пор хранил молчание. Взявшись за ручку, он принялся писать, тщательно обдумывая каждое слово.
Эти несколько недель на Куме убедили меня, что я должен взять на себя ответственность за страдания, которые я причиняю не только моим животным, но и тебе. Я могу оправдать то, что я делаю на работе, по крайней мере в своих собственных глазах, и я буду продолжать свое дело, чего бы мне это ни стоило. Но ты вышла замуж за меня, а не за мою работу, и твое решение столь же обоснованно, как и мое. Надеюсь, наше расставание будет означать разъезд, а не развод, но это решать тебе. Когда я вернусь, мы поговорим, и на этот раз я обещаю это всерьез. Мы поговорим. Что бы ты ни решила, я надеюсь, что дети по-прежнему будут чувствовать, что у них есть отец, а ты — что у тебя есть друг.
Письмо было отправлено, решение принято. Йелланд в последний раз оглядел гостиную, которая, теперь уже совершенно пустая, неожиданно стала совсем чужой. Он лицом к лицу встретит то, что ему предстоит встретить, но он еще сюда вернется. Вскинув на плечо сумки, он энергично зашагал к гавани.
3
В Перегрин-коттедже Деннису Тремлетту понадобилось не более десяти минут, чтобы вынуть из шкафа то немногое, что он привез с собой, и аккуратно сложить все вещи в матерчатый чемодан. Он задернул молнию и оставил чемодан в своей комнате, чтобы потом вместе с остальным багажом отправить его на катер. Миранда, тщательно подсчитав сравнительную стоимость железнодорожных билетов и поездки на такси, заказала машину с водителем — встречать
В гостиной Миранда все еще укладывала книги Оливера в небольшие картонные коробки. Ничего не говоря, Деннис принялся снимать оставшиеся книги с полки и относить их Миранде. Она сказала:
— Мы больше сюда не приедем.
— Конечно. Тебе не захочется. Это было бы слишком больно. Слишком много воспоминаний. — Он помолчал и добавил: — Но, дорогая, ведь не все они были плохими.
— Для меня — все. Мы будем отдыхать в отелях, где останавливались с папой. В пятизвездочных. Мне хотелось бы снова увидеть Сан-Франциско. Теперь все будет совершенно по-другому. В следующий раз там узнают, кто платит по счету.
Деннис усомнился, что «там» это кого-то заинтересует, раз по счету будет уплачено. Но он понимал, что Миранда имеет в виду. Теперь она — богатая дочь знаменитого писателя, а не вызывающая раздражение прихлебательница. Он опустился рядом с ней на колени и сказал, поддавшись порыву:
— Жаль, что мы солгали полицейским.
Сидевшая на корточках Миранда отстранилась и уперлась взглядом ему в лицо:
— Мы не солгали. На самом деле мы говорили правду. Я сказала им то, что мой папа хотел бы, чтобы я им сказала. Он в конце концов изменил бы свое отношение, он бы согласился. Он расстроился сначала, когда узнал. Это был шок. Он бы захотел, чтобы я была счастлива.
«Но будешь ли? И буду ли я?» — эти вопросы так и остались незаданными и ответа не получили. Однако было еще что-то, о чем он должен спросить ее, что бы ему в результате ни грозило. И он сказал:
— Когда нам сообщили об этом, когда ты осознала, что он и в самом деле умер, не было ли такого момента, когда — всего на одну-две секунды — ты почувствовала радость?
Она устремила на него взгляд, в котором он с ужасающей ясностью смог прочесть все ее моментально сменяющие друг друга эмоции: удивление, возмущение, непонимание, сопротивление, упрямство.
— Какую ужасную вещь ты произнес! Разумеется, нет! Он мой отец. Он меня любил, и я его любила. Я всю свою жизнь ему посвятила. Что заставило тебя спросить такое? Это так больно, так ужасно!
— Такие вещи интересовали твоего отца. Например, различие между тем, что мы чувствуем, и тем, что, по нашему мнению, мы должны чувствовать.
Миранда захлопнула крышку коробки и поднялась на ноги.
— Не понимаю, что ты имеешь в виду. Будь добр, принеси липкую ленту и ножницы. Я положила их в маленький саквояж, на самый верх. Думаю, надо запечатать эти коробки.
— Я буду о нем скучать, — тихо произнес Тремлетт.
— Да оба мы будем скучать. Но ты ведь был у него просто служащим, а я-то — его дочь. Только он был уже не так молод. Шестьдесят восемь лет! И он успел сделать себе имя. А тебе теперь нет смысла искать новую работу. У тебя и так будет много дел: переоборудовать дом, подготовить все к свадьбе, отвечать на письма, которые мы будем получать. Давай-ка лучше позвони в контору и скажи, что наши вещи почти готовы. Нам, конечно, нужна автотележка. Ох, чуть было не сказала, чтобы Пэджетт ее привел. Так странно думать, что его тут больше нет. Никогда его не прощу. Никогда.