Маяк
Шрифт:
– Не знаю, – озадаченно и едва слышно. Юлия покачала головой.
– Знаешь. Человек всегда знает о том, что внутри него происходит, но не всегда готов услышать ответ, понять, принять. Ты боишься.
– Нет, – сквозь зубы.
– Ты одинока.
– Не твоё дело.
– Как знать, – задумчиво. – Я услышал твой голос, как ты читаешь, и вот я тут… отчасти. Это редко, но бывает в наших мирах. Иногда тем, кто слышит, нужна помощь, отсюда это и происходит. Иногда некий толчок для того или иного действия. Для чего судьба указала путь к тебе, для меня пока загадка. Но знаю, чувствую
– Что?..
– Ты мне интересна, – пауза. – Расскажи, какая ты.
– Обычная, – Юлия пожала плечами и, дотянувшись до яблока, взяла его. Откусила.
Герман рассмеялся и цокнул языком.
– Нет, – непоколебимо сказал он.
– Да, – провокационно.
– Нет, и не спорь, – в его голосе застыло рычание.
– Для ангела ты слишком… – Юлия облизала губы, – импульсивный, – улыбнулась.
– У меня было трудное детство, – ехидно парировал Герман.
Юлия усмехнулась.
– Сколько тебе лет? – спросил он.
– А сколько дашь?
– Юлия… – устало.
– М? – она положила огрызок на край стола. – Летом будет тридцать. А что?
– Интересно.
– Тебя волнует моя внешность? Опасаешься, что твоя подопечная на самом деле окажется тол… – она осеклась, поражённая внезапной мыслю. – Откуда ты знаешь моё имя?
– Почувствовал, – растерянно.
– А если честно? – недоверчиво.
– Серьёзно. Мне нет резона тебе врать, – со сталью в голосе отозвался Герман. – Я не знаю, как это работает. Твоё имя само сорвалось с языка. И нет, Юлия, меня нисколько не интересует твоя внешность. Мне важна твоя душа.
– Зачем? Ты их похищаешь? – с сарказмом. Нажав рычаг управления кресла, отправилась на кухню.
– О небеса!.. – сокрушённо, но с улыбкой.
– Не помогут. Они тут глухие, – язвительно.
– Почему? – с насмешкой и игривым стоном боли. У Юлии создалось впечатление, что Герман вознёс руки вверх.
– Зачем? – по пути через зал, где маленький мальчик играл в машинки, она в молитвенном жесте подняла руки и усмехнулась.
В этот момент в телевизоре начался показ очередного клипа и звучала песня Дмитрия Колдуна «Облака-Бродяги».
– Заткнись! – одновременно прошипели исполнителю Юлия и Герман.
– Не до твоих откровений, – озвучил Ангел из книги бурча, удивительно схожую мысль с той, что была у неё.
Рассмеялись.
Юлия нажала на рычажок, продолжив движение коляски.
– Хочу понять, почему мы друг друга слышим, – прозвучал примирительно голос.
– Может, потому что я сошла с ума… – шёпотом.
– В таком случае нам повезло, хоть не скучно будет, – нежно. – Ведь, быть может, это я лишился здравого рассудка, обменяв его не глядя на колкую на язычок собеседницу!
Ирина, стоя у стола, резала помидоры и огурцы.
– Значит так, Юля, – строго начала она. – Ничего не знаю и не хочу слышать отговорок. Сейчас ты будешь кушать. Никакие отказы не принимаются, – добавив в миску сметану, она начала перемешивать салат.
– Как страшно, – усмешка.
Ирина, вылив из кастрюли воду, вытащила оттуда пару картофелин и положила на тарелку с котлетой. Рядом поставила миску.
– Ешь! – погрозила пальцем.
– Ириш… – улыбка. – Если нетрудно, сходи в магазин.
Ирина цокнула языком и прищурилась.
– Если это хитрый трюк чтобы не есть…
– Нет-нет, – Юлия активно замотала головой. – Я съем всё, что ты поставила!
– Хорошо, но, как вернусь, зарядка. Так, – нахмурилась, – а твой телефон?
– Здесь, – Юлия похлопала по карману халата. – Не переживай. Если что всех подниму на ноги, и врачей, и пожарных, и патологоанатомов, – задорный, но горький смех.
– Типун тебе на язык! – отмахнулась Ирина и пошла в соседнею комнату, где игрался её сын. – Клавдия придёт где-то через час, присмотрит за карапузиком и тогда тебе, заяц, не отпетлять от тренировки, – крикнула оттуда она. Вернувшись с ребёнком на руках к принявшейся за салат Юлии, добавила:
– Веди себя хорошо, тётя Юля. А мы снежок смотреть и продавщицу погремушкой пугать. Помаши тёте Юле.
Ира рукой мальчика, крепко держащего игрушку – жёлтую рыбу с мигающими красными глазами, помахала ей.
– Ты точно хорошо себя чувствуешь? Глаза у тебя как-то подозрительно блестят, – Ирина чуть нахмурилась.
– Да-да… – Юлия улыбнулась. – Прекрасно себя чувствую. Быть может, я влюбилась? – она пощекотала пяточку ребёнку.
– Ака, – замахал малыш.
Ирина, погладив её по голове со словами: «Давно пора», вместе с сыном покинула квартиру.
Оставшись одна, Юлия подъехала к окну. Потянув за верёвку, связанную с механизмом открывания, распахнула раму, взяла сигареты и зажигалку. Закурила.
– Не кури, – твёрдо сказал Герман.
– Иначе что? Накажешь? – усмешка. – Я ещё не слушалась… героев книг, – затянулась и пустила дым в помещение.
– Ты вредная женщина.
– Терпи.
– Не буду.
– Тогда проваливай.
– И не надейся.
Воцарилось молчание. Докурив сигарету, Юлия, чтобы позлить Германа, начала курить вторую.
– Скажи… – задумчиво начала она. – Как понимаю, ты меня не видишь, впрочем, как и я тебя. Тогда, откуда знаешь, что я делаю?
– Чувствую запахи, – недовольно буркнул Герман. – Ты пахнешь дождём, а эта вонь… – тяжёлый вздох.
– А что ты сейчас видишь? Откуда знаешь, что ты герой книги?
– Я ведь не просто герой из романа, я там ангел, поэтому я больше знаю, чем те же люди оттуда. Намного больше, но далеко не всё. Когда автор начал писать «Призраки Пороков» мы, то есть герои, стали рождаться. Жить тем, что рисовал нам автор. Но он не ставил перед нами рамок, не заставлял плясать под свою дудку, наоборот, он позволил нам самим принимать те или иные решения. Когда он закончил книгу, а точнее, подошёл к логическому концу главной, на его взгляд, линии, мы продолжили жить, но уже не на страницах романа. И теперь, когда человек берёт книгу, там лишь наши воспоминания. Сейчас я, сидя на траве, вижу перед собой густой зелёный лес, вдалеке виднеются хребты гордых гор, алое солнце склоняется ко сну, недалеко шумит река. Я пришёл на это место, потому как… захотел прогуляться, подышать свежим воздухом. И вдруг я услышал тебя, после мысленно оказался рядом с тобой.