Маяковский
Шрифт:
По пути от Ларедо до Нью-Йорка, поездом, Маяковский проехал американскую Волгу - Миссисипи, ощутил современный урбанизм через вокзал в Сан-Луисе и двадцатиэтажные небоскребы Филадельфии, рекламное сияние городов.
И все равно удивил Нью-Йорк. («Я в восторге от Нью-Йорка города».) Удивил индустриальной мощью, «своей навороченной стройкой и техникой», Пенсильванским (на который прибыл) и другими вокзалами, Бруклинским мостом.
В Нью-Йорке, только ввалившись в гостиницу, позвонил Бурлюку:
– Говорит Маяковский.
– Здравствуй, Володя. Как ты поживаешь?
– ответил Бурлюк.
Невозмутимость
– Спасибо. За последние десять лет у меня был как-то насморк...
Приезд Маяковского в Нью-Йорк одна из газет отметила заранее. По прибытии репортеры проявили к поэту живой интерес.
– Зачем вы, собственно, приехали в Америку?
– спросил один из них.
– Заработать побольше, чтобы построить советский самолет имени Лефа...
– ответил Маяковский.
Любящая сенсации американская пресса писала о Маяковском с изумлением и в общем доброжелательно, пока дело не касалось политики, тут тональность менялась, появлялось немало выдумки, «чепухи», как сказал сам поэт. У одного репортера он даже спросил:
– Почему вы не написали, что я, например, убил тетку?
– И правда, почему?
– удивился тот.
Маяковский вел себя вполне непринужденно, в любом случае сохранял чувство юмора и этим подкупал не только публику на его вечерах, но и видавших виды репортеров. Их развязность, иногда даже цинизм отскакивали от него, наталкиваясь на убийственно-спокойную иронию, обезоруживавшую любого, кто пытался уязвить Маяковского. Он был неуязвим.
Лекции, выступления поэта устраивали «Новый мир» и «Фрэйгайт» - русская и еврейская газеты рабочей партии Америки (50 процентов доходов от его выступлений шло в пользу газеты «Новый мир» и отчасти в пользу газеты «Фрейгайт»). В Нью-Йорке еще издавалась газета «Русский голос».
Эти газеты встретили Маяковского с большим дружелюбием. А газета «Новый мир» отвела ему целую полосу, опубликовав некоторые стихотворения и отрывок из поэмы о Ленине «Партия». В приветствии, обращенном к Маяковскому от редакции, говорилось:
«Товарищ Маяковский! В продолжение веков борьбы с самодержавием лучшие русские писатели и поэты будили русский народ и звали его в бой... Вместе с русскими рабочими и крестьянами вы прошли тяжелый путь революции, блокад и вторжений. Вместе с русскими рабочими вы участвовали в строительстве нового строя... Вы прониклись идеалами строителей новой жизни, вы близко подошли к ним, поняли, что «единица - вздор, единица - ноль; один, даже если очень важный, не подымет простое пятивершковое бревно». В каждый фибр вашей души проникло, что «партия - это миллионов плечи, друг к другу прижатые туго». Прижатые туго и борющиеся за счастье, за мир, за равенство, за свободу... Редакция «Нового мира», идущего по стопам нашего общего великого учителя Ленина и вносящего в русские массы Америки новые слова и песни, приветствует вас, товарищ Маяковский, а в вашем лице всех пролетарских писателей и поэтов СССР».
С приветствием поэту обратился также кружок пролетарских писателей «Резец». А корреспондент «Русского голоса» писал: «У Маяковского мне не о чем было спрашивать. Он виден весь; он - живая программа, «левый», живой плакат
В Чикаго, в день приезда туда Маяковского, в «Дейли уоркер» был напечатан «Наш марш» и приветствие поэту.
«Из далекой красной России, сквозь кордоны лжи и дезинформации является к нам луч света из нового мира, строящегося под руководством компартии в Союзе Советских Социалистических Республик...
– Добро пожаловать в наш город, товарищ Маяковский !»
Прогрессивная Америка встречала Маяковского как выдающегося поэта и посланца Советской России. Газета «Новый мир», приглашая читателей на вечер Маяковского в Нью-Йорке, писала:
«Сегодня вечером все нью-йоркские маяки потухнут. Будет светить только один, но зато громадный СССРовский маяк - Владимир Владимирович Маяковский. Сходите посмотреть и послушать его в Сентрал Опера Хауз».
Это приглашение на второе выступление Маяковского в огромном зале Сентрал Опера Хауз, устроенное по многочисленным просьбам тех, кто хотел, но не смог быть на первом вечере. Но уже первый вечер вызвал небывалый интерес. Огромный зал Сентрал Опера Хауз переполнен. Публика - в основной массе демократическая, рабочая - бурлит в ожидании встречи с живым свидетелем и участником великих революционных событий в России, она жаждет видеть и слышать его.
Вечер открывает председатель русской секции рабочей партии и редактор «Нового мира». Затем слово произносит редактор газеты «Фрейгайт». Председательствующий на вечере хочет предоставить слово Маяковскому, но... его нет ни на сцене, ни за кулисами. Где же он?
Стоит в толпе, слушает, что говорят о нем со сцены.
Отсюда поднимается на эстраду.
Сама его фигура, рост, разворот плеч, гордая посадка головы производят сильное впечатление. Его встречают бурной овацией и долго не дают начать говорить. Зрители стоя приветствуют поэта, машут платками, в воздух летят шляпы.
Наконец зал утихает, в чуткой, прислушивающейся тишине звучит голос Маяковского - звучит на роскошных низах, но, может быть, чуть больше обычного выдает волнение поэта. Еще бы - это его первое выступление в Америке, в огромном зале, перед совершенно незнакомой публикой! Тем не менее репортер напишет, что в раскатах его голоса «чудилась та великая страна, которая породила одного большого и много-много малых Маяковских, значение которых растет вместе с ростом величия единственной в мире пролетарской Социалистической Республики».
Маяковский рассказывает о литературе и искусстве в Стране Советов, затем читает стихи. Его мастерское чтение и, конечно, сами стихи покоряют публику, и это чтение длится до полуночи, а публика готова слушать и дальше, щедро награждая поэта аплодисментами. Маяковский неутомим, хотя и его мощный голос уже стал слабеть:
– Три гремящих «трейна» 14 я уже перекричал. А вот уже и четвертый катит, черт!
– под смех аудитории замечает поэт.
Заканчивая вечер, Маяковский говорит:
14
«Трейн» - поезд городской надземной железной дороги, которая проходит над зданием Сентрал Опера Хауз.