Майами, 69
Шрифт:
Кара купила себе большой стакан апельсинового сока и, с наслаждением посасывая его через соломинку, стала наблюдать за проходившими по залу пассажирами, большинство из которых были молодые люди. Даже в столь поздний час аэропорт кишел, словно муравейник. Такого девушка не видела ни в одном аэропорту Европы даже в час пик.
Допив сок, Кара, уже приготовившись, что кто-то ее вот-вот снова остановит, прошла к распахнутым настежь дверям здания аэропорта и выглянула наружу.
На улице было темно. Теплый ветерок, напоенный запахом цветущих апельсиновых деревьев, ласково дунул в лицо. Ночное небо над головой девушки было сплошь усыпано
А тревожное чувство, что ее могут не пустить на свою собственную родину, почему-то не покидало Кару.
Постояв немного в дверях, девушка вернулась в зал таможенного досмотра, где узнала, что весь ее багаж уже проверен.
— Бриллиантов, героина, слитков золота в моем багаже не обнаружено? — с иронией спросила она двух таможенников.
— Ни того, ни другого, ни третьего в ваших вещах не найдено, — ответил ей один из служащих, у которого было непроницаемое лицо. — Могу ли я задать вам один вопрос, мисс О'Хара? Как долго собираетесь вы пробыть в Соединенных Штатах?
— Пока не знаю, — неопределенно ответила Кара.
Если прохождение таможенного досмотра было процедурой неприятной, то беседа с представителями иммиграционной службы тем более. Из Стамбула до Майами самолет летел долго, рейс оказался не из самых удачных, Кара сильно устала, прибавилось раздражительности, а в “Отель Интернэшнл”, где ей выделялся офис для работы, она хотела произвести самое приятное впечатление.
Представителем иммиграционной службы, который должен был задавать ей вопросы, оказался гладко выбритый, вежливый и одетый с иголочки мужчина, представившийся мистером Тор-ком. “Наверняка американизированный японец, а фамилия у него производная от какого-нибудь Токомады”, — мелькнуло в голове девушки.
Она решила быть с человеком предельно вежливой. Что ни говори, а международная обстановка оставалась напряженной, и Соединенным Штатам приходилось принимать повышенные меры безопасности, чтобы не допустить въезда в страну подозрительных лиц. Естественно, соответствующие службы прежде всего должны были удостовериться, что паспорт у нее настоящий, а она та, за кого себя выдает. Девушка вполне могла оказаться и в самом деле агентом иностранной разведки, а ее профессия просто к этому располагала. Кара не раз замечала за своими работодателями, что подавляющее большинство из них, а точнее, девяносто девять процентов ее клиентов, едва в разговоре затрагивалось финансовое положение их фирм, экономических аспектов сделки или политики, в ее присутствии тотчас замолкали: опасались, что наемная секретарь-машинистка может оказаться иностранным агентом. Однако те, кто следил за сохранностью информации, не подлежащей разглашению, прекрасно знали: тот, кто прилюдно проявлял бдительность, мог легко проговориться после шести стаканов холодного мартини, а еще более вероятно — оказавшись с секретаршей в постели. Поэтому Кара понимала, почему так скрупулезно проверяют ее при въезде в страну.
— Итак, продолжим. — Мистер Торк взглянул на прибывшую. — Вы говорите, что родились в Риме, отец у вас американец, а мать итальянка?
— Да, так оно и есть. Но отец зарегистрировал меня в американском посольстве в тот же день, как я родилась.
Мистер Торк
— Этот факт должен содержаться в вашем личном деле. Там же указано, что ваш отец, бывший старший сержант военно-морских сил США, когда вы родились, еще работал, и этот факт делает вас гражданкой Соединенных Штатов автоматически.
Кара мило улыбнулась:
— Спасибо, мистер Торк. Я очень рада, что являюсь гражданкой Соединенных Штатов Америки. Мое гражданство не позволяет мне чувствовать себя на родине чужой.
Чиновник службы иммиграции пропустил мимо ушей эту фразу, сказанную Карой с сарказмом, и тут же сменил тему разговора:
— Верю, что ваш приезд в Майами организовал отдел кадров “Отель Интернэшнл”, что с вами связались в Стамбуле и пригласили посетить Майами-Бич. Но это так отличается от вашего собственного стиля устанавливать контакты!
— Да, но именно так оно и было. От мистера Андерсона я получила два письма и телеграмму с приглашением.
— А на каких условиях вы проживали в стамбульской гостинице “Хилтон”?
— Для меня на самых обычных. За то, что я переводила и отвечала на письма иностранцев, турки мне бесплатно предоставили в гостинице помещение под офис, где я работала как наемная секретарь-машинистка.
— Как я понимаю, ваша основная работа в Турции заключалась в составлении писем, организации деловых встреч для бизнесменов, которые ни языка, ни обычаев страны не знали?
— Да, верно.
— Сколькими языками вы владеете, мисс О'Хара?
— Семью и хорошо понимаю, когда говорят, еще на трех.
— Вашими познаниями в языках вы обязаны отцу, матери и нескольким мачехам, на которых женился ваш отец, работая в наших посольствах за рубежом? Ваш отец служил главным образом в почетном карауле и советником в протокольных отделах? Это так?
— Да, это так, — подтвердила девушка.
— А чем вы занимались до того, как приехать к нам, мисс О'Хара?
— Живя с родителями за границей, я ходила в местные школы. После того как в Лондоне в результате несчастного случая погиб мой отец, а в ту пору мне было всего семнадцать, моя очередная мачеха забрала все средства отца и уехала, как я думаю, на Французскую Ривьеру. Вскоре я вышла замуж за английского подданного, которого звали Сесл Эндрюс, но наш брак длился всего несколько месяцев.
— Вы с ним разошлись?
— Да, и шесть лет ждала решения, когда суд мне возвратит мою девичью фамилию.
— Чем вы занимались после того, как расстались с мужем?
— Я вернулась в Соединенные Штаты. В Лос-Анджелес. Зарабатывала на жизнь тем, что подавала в баре коктейли, и посещала курсы интенсивного обучения стенографии и машинописи при школе бизнеса Сойера.
— А затем?
— Затем вернулась в Лондон и стала работать, используя знания иностранных языков.
Мистер Торк сделал какие-то пометки в своем блокноте.
— А теперь скажите, где вы работали перед тем, как переехать в Стамбул? — спросил он.
— В Каире.
— А до Каира?
— В Риме, Вене, Бонне. Еще в Западном Берлине и Мадриде. Также в Милане и Париже. Кроме того, в Нью-Дели и Калькутте, — ответила Кара и сдунула со лба прядь волос, выбившуюся из-под заколки.
Этот допрос мог продолжаться целую вечность. Она порылась в бумагах, лежавших на столе, нашла свой паспорт и положила его перед надоевшим ей чиновником.
— Если не верите, а похоже, что так оно и есть, можете посмотреть на мои визы, — теряя терпение, предложила ему девушка.