Майами
Шрифт:
И тем не менее, осторожно отирая слезы салфеткой из опасения повредить макияж, Николь говорила себе, что, если бы не этот взрыв веселости, вечер мог бы оказаться тошнотворно скучным, ведь Гуверы были самой утомительной и брюзгливой парой, какую ей когда-либо приходилось встречать.
Впрочем, продолжение обещало стать еще более интересным, поскольку перед их столиком неожиданно появилась пара: прекрасная купальщица, дефилировавшая днем у бассейна, со своим Адонисом.
Последний, бросив взгляд на два незанятых стула, спросил:
– Здесь свободно?
– Да, – тут же ответил Роджер, ни с кем не посоветовавшись.
Как и большинство мужчин,
Вначале Николь огорчилась. Поспешность мужа показалась ей неприятной. Но, быть может, он просто обрадовался тому, что молодая пара разбавит их однородное геронтологическое окружение. На корабле решительно преобладали люди довольно преклонных лет.
Однако Николь – помимо официанток и горничных – все же удалось заметить в зале нескольких молодых женщин. Они расположились за небольшим столиком (две девушки из этой небольшой группы были хороши собой и, похоже, избегали общения с соседками по столику).
Николь не могла решить, кто же они – подруги, позволившие себе веселые каникулы, или очередные кандидатуры на роль Марии Лопес в поисках своей следующей жертвы.
Что же касается прочих молодых женщин, то они были облачены в белую униформу – очевидно, медицинские сестры или сиделки, сопровождавшие своих престарелых подопечных. Кроме того, журналистка заметила в зале нескольких элегантно одетых юных красоток – должно быть, супруги толстосумов, вступивших во второй или третий брак, так как их спутники выглядели куда старше.
Молодая пара, подсевшая за столик, представилась: Ольга Чехова и Антон Третьяк. Оба говорили по-английски с явным русским акцентом, впрочем, они были изысканно любезны.
Ольга произвела на Николь хорошее впечатление. Несколько минут спустя, когда обе подошли к буфету, ломившемуся от закусок, Ольга шепнула ей на ухо:
– Благодарю вас за то, что приняли нас за столик. Старики очень любезны, но провести с ними весь вечер не очень-то приятно, а уж про Гуверов я и не говорю.
– Да уж.
– Эти люди заставляют серьезно задуматься о мрачных перспективах брака.
– А вы замужем? – живо осведомилась Николь.
– О нет! Впрочем, не знаю, выйду ли я вообще когда-нибудь замуж.
– А я было решила, что Антон и вы…
– О нет, мы просто партнеры.
– Партнеры?
– О, я идиотка, не сказала вам, чем я занимаюсь. Мы преподаем танцы. По желанию пассажиров даем им уроки.
– А, понятно… Это интересно.
Ольга положила себе маленький початок кукурузы и предложила блюдо Николь.
– Да, если можно, – откликнулась та.
Положив ей несколько штук, Ольга вернула позолоченную ложку на место и направилась к новым закускам.
– У вас очень красивое колье… – заметила Николь.
– О! – обронила Ольга насмешливым тоном. – Это один час работы. Арабский бизнесмен, который сходил по мне с ума, предложил пять тысяч долларов за ночь с ним. Я люблю деньги, но не до такой степени. И я подумала о другом. Заметив на шее его жены это колье, я предложила ему час танцев в обмен на ожерелье. Он охотно согласился, а его почтенная супруга даже не возразила. Нужно заметить, что эти арабские женщины вообще не имеют права голоса, к тому
– Здорово…
– Заметьте, я вынесла маленький урок из этой истории, которой я не всегда хвастаюсь. Когда что-то дается слишком легко, то за этим обычно кроется какой-то подвох. Этот араб был отъявленным мерзавцем: бриллианты оказались фальшивыми. Вы только представьте: араб-мультимиллионер, который заставляет свою жену носить подделку!
Николь окончательно прониклась симпатией: решительно, Ольга вела себя мило, она вовсе не походила на созданный ею надменный, если не сказать ледяной образ.
В действительности она была очаровательной, забавной и очень естественной, и сидевшие за столом рядом с ней чувствовали себя комфортно, благодаря ее шуткам и рассказам.
Когда, возжаждав движения, все ринулись в атаку на танцпол, она предложила мистеру Гуверу потанцевать. Его жена, несомненно, напустила бы на себя недовольный вид, но Антон пояснил, что он и его компаньонка являются преподавателями танцев, и поспешил пригласить миссис Гувер.
После двух или трех музыкальных фрагментов Ольга вернулась за столик и, не переводя дыхания, на этот раз пригласила Мориса Люджера. Антону не удалось оказать любезность супруге Люджера, поскольку та, прикончив целую гору лангустов, практически сразу задремала. Казалось, ей снились сны, весьма благоприятные для пищеварения; по чистой случайности они сопровождались звучной отрыжкой, к счастью заглушаемой музыкой.
Морис Люджер, который отнюдь не отличался высоким ростом, рядом с Ольгой казался настоящим гномом, но изрядная разница в росте не делала их пару смешной, поскольку шестидесятилетний миллионер, никогда не бравший уроков хореографии, несомненно, обладал природным талантом к танцам, хотя вряд ли ему удалось бы пройтись в танце со своей женой, приковыванной к креслу.
Несмотря на то что Ольга была профессиональной танцовщицей, он умудрялся без труда следовать за ней, с легкостью выполняя трудные вариации танца ча-ча-ча. Русская блондинка была удивлена неожиданными талантами партнера, и на ее высоких скулах засиял румянец едва скрываемого удовольствия. Люджер был удивительно гибким партнером, к тому же его очаровательная преподавательница, вдохновленная открывшимися возможностями, позволила себе несколько виртуозных па, к которым Морис каждый раз ловко приспосабливался.
– Пойдем танцевать, – сказала Николь своему супругу под впечатлением их танцевальных достижений.
Но Роджер отказался следовать за ней, поэтому ча-ча-ча и танго они пропустили, однако когда оркестр заиграл «Последний вальс», он наконец согласился.
В течение долгих минут он кружил свою жену в танце, и молодой женщине почудилось, что между ними вновь мелькнула тень того волшебства, которое, как ей казалось, исчезло навсегда. Тогда, скользя в медленном вальсе, она позабыла обо всем: о недавней смерти месье Б., о подозрительных делах о наследстве, о том, что на борту «Корабля Любви», возможно, скрываются убийцы, которые не колеблясь избавятся от нее, поскольку она может раскрыть механизм их страшного бизнеса. Больше не было никого, кроме них с Роджером и музыки, соединявшей их. Волшебное впечатление усилилось, когда оркестр заиграл «Слишком молоды, чтобы любить», что звучало несколько иронично, учитывая преклонный возраст большинства гостей.