Майенн
Шрифт:
А вслух она произнесла:
— Девочка, ты просто забыла, что провела несколько дней во сне под действием наркотиков. Эрл любит Дженку.
— Это неправда!
— Почему же? Лишь потому, что ты тоже женщина, ты полагаешь, что другая не сможет обойти тебя? Эрл — настоящий мужчина, пойми это, дитя. Он не может находить ничего интересного в общении с такой молоденькой и глупой девушкой, как ты. Дженке он пришелся по сердцу, и я думаю, что он тоже любит ее. Почему бы и нет? Они прекрасно подходят друг другу.
В ее голосе прозвучала такая убежденность, что она не могла ускользнуть
— Мари, ты действительно устала. Тебе просто необходимо отдохнуть хоть немного… Госпожа, наше путешествие еще далеко не закончено, и кто знает, что случится с нами завтра. Любому игроку известно, что тот, кто выигрывает сегодня, может все потерять завтра в одно мгновение. И, — добавил он, хитро улыбаясь, — некоторым мужчинам нравятся фрукты, которые сами просятся им в руки.
Намек был слишком прозрачен даже для недалекой Лолис. Она была молода, хороша собой, богата и желанна. Эрл не мог пропустить такого подарка, который сам просился в руки. Почему бы и нет? У него просто появилась возможность выбрать. Сейчас, когда не стало строгой Геры, кто сможет рассказать что-то плохое ее будущему мужу? Чома легко можно купить, Харг — достаточно напуган, чтобы молчать, Мари можно не принимать во внимание, а Горлик?..
Лолис мягко присела за спиной Горлика и положила свою нежную ручку на его плечо:
— Мы до сих пор как следует не поговорили, — с улыбкой произнесла она, — расскажите мне немного о себе…
А в рубке около приборов умирал капитан Селим… Он расслабленно сидел в своем кресле; его лицо было воскового цвета, дыхание — тяжелым и хриплым, воздух едва проходил сквозь покалеченные легкие. Пот капельками выступал на лице, Майенн белой тканью аккуратно и бережно стирала его, несмотря на слабые протесты Селима.
Дюмарест горько стоял рядом, понимая, что они бессильны что-либо изменить. Внутренние повреждения, полученные капитаном, оказались гораздо серьезнее, чем они предполагали; сломанные ребра, должно быть, порвали ткань легких или повредили еще что-то внутри. Введенное лекарство вылечило его мозг, но для израненного тела нужно было гораздо больше: помощь квалифицированных врачей.
— Вы должны хоть немного поесть. — Майенн была бледна и расстроена. — Пожалуйста, хоть немного. Дарока угостил всех кое-чем вкусным из своих запасов, это прибавит вам аппетит.
— Позже.
Майенн в растерянности посмотрела на Дюмареста.
Мерцающий свет коснулся ее огненных волос, наполняя их россыпью бриллиантовых капель. Она сменила свое платье снова, чисто по-женски поняв, что алый цвет не нравится Эрлу. Сейчас на ней была золотистая тога в тон цвета волос; блики света ламп и экрана отражались и на нем, и казалось, что вся ее стройная фигурка осыпана водопадом серебристых снежинок.
Дюмарест сказал мягко:
— Капитан, нам необходимы ваш опыт и знания. Вы должны поесть.
— Это все философия путешественника, — отмахнулся Селим, — ешь, пока есть возможность, потому что никогда не известно, когда получишь следующий
— Эрл, — прошептала Майенн, — мы можем хоть что-то сделать для него?
Нет, Эрл это понимал. Врач бы проделал срочную операцию, соединив сломанные ребра, залечив внутренние разрывы и повреждения органов, ввел бы замедлитель времени и держал бы капитана под наркозом в специальной барокамере до приземления. У тех же, кто был сейчас на борту, не было ни специального медицинского опыта, ни инструментов, ни лекарств. Единственное, что они могли сделать сейчас, — это поместить Селима в один их спецконтейнеров и, снизив температуру, остановив все процессы в израненном теле, ждать удачного приземления и помощи тамошних специалистов.
Но присутствие капитана было просто необходимо здесь, в рубке, у контрольных навигационных приборов, и Селим отказывался покидать свой пост и команду в такой момент. Он тихо произнес, обращаясь к Эрлу:
— Доложите о состоянии генератора.
— Карн делает все возможное. Сейчас он с братьями Кволиш ищет способ замены разрушенных кристаллов.
— Карн — очень хороший человек, — сказал Селим, — он не такой талантливый инженер, каким был Грог, но он сделает все, что будет в его силах.
— Я знаю, — сказал Эрл.
— Хороший человек, — повторил Селим. Он замолчал, переживая и вспоминая допущенные ошибки и промахи. Он был просто обязан убить хищника, а не пытаться поймать и вернуть в клетку. Ему не следовало привлекать так много членов команды к этой операции. Он должен был вовремя успеть отскочить от двери трюма, захлопнуть ее, не дать животному выбраться наружу. Но он оказался жадным, слишком жадным; а теперь он умирал, а с ним умирал и его корабль. Скоро умрут и все остальные. По его вине…
Дюмарест тихо позвал:
— Майенн?
— Да, Эрл? — она подошла к нему, — мне надо сделать что-нибудь?
— Оставайся с ним все время, — он кивнул в сторону Селима, сидевшего перед приборами и экранами, — постарайся уговорить его поесть, старайся продлить его жизнь как можно дольше. Нам всем нужны его знания, его опыт. Если Карну все-таки удастся восстановить машину, то без Селима мы не сможем сделать ничего: он единственный навигатор среди нас.
— Я все поняла, Эрл.
— Дарока тоже здесь вполне справляется, но мне кажется, что Селим лучше чувствует себя в твоем присутствии. Может, ты споешь для него, — он помолчал и прибавил, — что-нибудь веселое, отвлекающее его от тяжелых дум. Это поможет ему.
— Мои песни теперь все веселые и полные счастья, мой любимый. — Майенн обвила нежными руками его шею и прижалась к нему ласковым телом. Ее мягкие губы приоткрылись, страсть снова загорелась в ее огромных глазах. — Я люблю тебя, Эрл. Очень люблю. Моя жизнь принадлежит тебе, помни об этом.
Ее любовь, ее жизнь… сколько времени у них осталось на все?
Дюмарест вышел из рубки, осторожно прикрыв за собой дверь. Его лицо было неподвижным и суровым, но услышав голос Майенн, начавший одну из волшебных песен о счастье, он расслабился: капитану это поможет, его воспаленный мозг должен отдыхать и немного радоваться теплу.