Майенн
Шрифт:
— Нет.
— Тебя беспокоит то, что за нами могут наблюдать? Неужели это так страшно? — ее смех был беззаботным, доверчивым и призывным.
Он не думал об этом в данную минуту. Тормайл завладел Горликом, чтобы понять сущность мужчины. И он неизбежно наметит себе жертву среди женщин. Кто окажется ею? Мари, Лолис, Майенн? На ком он остановит свой выбор?
Майенн задохнулась в его объятьях, захлестнувших, увлекших, ответивших ее призыву…
Небо не меняло свою окраску; казалось, что постоянно
— Ты воистину непостижимый человек, Эрл. Мы все здесь перед лицом неведомой страшной опасности, а ты настаиваешь на том, чтобы я что-то ела, делала, доказывала самой себе…
— Пустой желудок никогда не помогает думать, мыслить и жить, — ответил он веско.
— Но как можно волноваться о мелочах, когда перед всеми нами стоит огромная и страшная проблема! Неужели ты можешь с уверенностью ответить на вопрос о том, что нас ждет?
Будущее наступает неизбежно, живем мы в настоящем, а вся жизнь состоит из мгновений — Эрл усвоил это слишком твердо, и этот жизненный урок он вряд ли когда-нибудь забудет.
Группа, расположившаяся у корабля, казалось, не изменилась. Эрл видел толстый затылок Чома, изящную фигуру Дароки, расстегнутую блузу Карна, братьев Кволиш, Мари.
— Эрл! — Майенн в волнении схватила его за руку, — Эрл, с ними нет Лолис!
Лолис — молодая, прекрасная, полная радости и ожидавшая от жизни только хорошего. Так верившая в силу любви, немножко эгоистичная и по-детски наивная. Неужели Тормайл забрал и ее?
— Она пропала почти сразу же, как вы ушли, — мрачно произнес Карн, когда они приблизились, — исчезла мгновенно, как и Горлик. Она сидела рядом с нами, плела венок из цветов и вдруг — исчезла, испарилась. Черт возьми! — Карн уже не сдерживался, — он что, собирается убить нас всех по очереди?
— Он играет с нами, — сказал Харг, — словно кот с полузадушенной мышью, — его руки немного дрогнули при этих словах, — один за другим. Сначала Горлик, потом Лолис; кто следующий? Мари, возможно, или Чом, или я?
Его руки механически перемешивали колоду карт. Он вытащил одну наугад и перевернул:
— Джокер! Шут и болван! — воскликнул он горько, — мы все, похоже, болваны. Что нам стоило спокойно сидеть дома и никуда не стремиться?
— Я обследовал корабль, — сказал Карн Дюмаресту, — пытался проникнуть внутрь. Там, на борту, есть лазеры и другое оружие, которое мы могли бы использовать при необходимости. Но попасть внутрь по-прежнему невозможно.
— Оружие вряд ли нам потребуется, — возразил Чом, — мы должны использовать окольные пути. Постараться удивить, заинтересовать, наконец, обмануть это чудовище. Может нам заключить с ним какую-нибудь сделку?
— Я уже думал об этом, — Карн покачал головой, — нам нечего предложить ему.
— Я не согласен с вами, Карн, — Дарока смахнул травинку, прилипшую к запястью, — мы знаем, что Тормайл
— Там говорится об одной деревне, в которой всех мужчин бреет один брадобрей, — сказал Харг, — и при этом ни один из мужчин не бреется сам. Вопрос: кто бреет брадобрея? Причем надо учесть, что все мужчины деревни — всегда гладко выбриты.
— Чепуха! — Мари не сдержалась, — неужели вы думаете, что Тормайла заинтересует эта детская шарада?
— А почему бы и нет? — ответил Дарока, — ведь у этой загадки нет ответа. Все мужчины — выбриты. Всех бреет один цирюльник, но кто тогда бреет его самого. Это — парадокс.
— Если бы наши жизни зависели от подобной глупости, то лучше было бы сразу расстаться с ними, — сказала Мари веско, и повернулась к Эрлу: — Эрл, что ты думаешь обо всем этом?
— Дарока может попытаться, — ответил Эрл медленно, — надо попробовать все. Я думаю, что лишнее упражнение для ума не повредит Тормайлу. Может, нам и повезет.
— Что значит «повезет»? — неожиданно раздавшийся голос сочился откуда-то из-под основания корабля. Мари тихо вскрикнула, а Чом закашлялся от нехватки воздуха.
— О, Господи! — произнес Карн, — что это было?
— Я — Тормайл. — От корабля отделилась странная тень и направилась в их сторону. — Так что такое везение?
Он выглядел странно, даже гротескно, если вдуматься, словно неоформившаяся до конца фантазия ребенка. Он был высоким, мускулистым, с лицом, которое всем показалось знакомым. Да, так мог выглядеть Горлик: слегка располневший, расплывшийся, словно размытый рисунок. Но фигура и лицо несомненно имели его черты.
Существо повторило снова:
— Я Тормайл, и меня заинтересовало ваше словосочетание. «Повезти»? Везение, удача? Объясните.
Харг облизнул пересохшие губы:
— Комбинация счастливых случайностей. Но почему…
— Почему я появился перед вами в подобном обличье? — голос уже не был столь бесцветным, как раньше. В нем проскальзывали интонации любопытства, заинтересованности. — Чтобы нормально общаться с вами, я решил принять похожий внешний вид. Мне показалось, что мой прежний способ слегка оттолкнул вас; кроме того, я получил дополнительную информацию от первого подопытного образца.
Эрл спросил резко:
— А второй человек? Девушка?
— У нее более сложная структура и характер. Я продолжаю исследования.
— Ты убил их, — с ненавистью произнесла Мари, — разрушил их молодые жизни.
— Подобное разрушение было неизбежно, исходя из моих целей. Мне необходимо было анализировать отдельные части материи, мозга, всей системы. Но это не имеет значения. Расскажите мне о везении, счастье, удаче.
Существо выслушало объяснение Харга, кивнуло и сказало:
— Я понял. Такой набор случайностей, который приводит к желаемому результату. Для вас это важно?