Майло Тэлон

Ламур Луис

– И я вспомнил. Ребята звали "Ленивое О" "бисквитом", потому что "О" было очень худое. Там была хорошая команда.

Информация там, где ее ищут, поэтому я сказал:

– Я приехал по вызову Джефферсона Хенри из того вагона. Он говорит, что у него есть для меня работа.

– Хенри? Никогда сюда не приходит. Ест в своем вагоне, но я его видел. Видел и его телохранителя.
– Шафер бросил на меня взгляд из-под бровей. Знаете его? Высокий мужчина с покатыми плечами. Потяжелее, чем вы, почти с такими же черными волосами. Говорят, он умеет обращаться

с оружием.

– У него есть имя?

– Джон Топп. По-моему, он с юга. Знает, что делает, но ни с кем не разговаривает. Ни с кем, кроме Хенри.

Взглянув мимо него, я увидел, что заняты только три или четыре столика. Я направился в зал, потом остановился.

– Вы сказали, что Хенри здесь два или три дня?

– Да.
– Герман Шафер понизил голос.
– Некоторые из ребят говорят, что его вагон стоял на запасном пути около водокачки милях в двадцати отсюда. Стоял около недели. Оттуда они выезжали верхом. Для лошадей у них были отдельные вагоны.

Никто даже не повернул головы, когда я вошел со стороны кухни и сел, выбрав место в углу, где я мог видеть обе двери и улицу снаружи. Дверной проем, где я заметил наблюдателя, находился маленько дальше и не попадал в поле зрения.

На окнах ресторана висели шторы, на столах лежали красно-белые скатерти и салфетки. Никаких оловянных мисок в этом заведении - только настоящий фарфор, толстый, но чистый.

За одним из столиков сидел владелец ранчо с женой, приехавшие в город, чтобы разнообразить еду, за другим столиком - двое железнодорожников в синих рубашках и комбинезонах. Бродячий торговец со сверкающим фальшивым бриллиантом в галстуке, а за столиком рядом с моим - девушка, довольно молодая, довольно хорошенькая, немного вызывающе одетая во все новое.

Ее взгляд на секунду поймал мой, казалось, задержался, но в следующий момент она смотрела мимо меня. Это не было попыткой пофлиртовать, ее взгляд был полуиспуганным, полулюбопытным.

Шафер вышел из кухни с тарелкой, нагруженной говядиной, яичницей и жареной картошкой. Потом пошел за кофейником и чашкой.

Когда ужин и кофе стояли передо мной, я помедлил. Мне многое предстояло обдумать. Я взял чужие деньги и намеревался честно их отработать, но были вопросы, на которые мне нужно было знать ответы.

Ничего удивительного, что в этих краях, которые многие считали дикими, у такого человека как Джефферсон Хенри, был телохранитель. Если он действительно подыскивал себе землю, ему нужен был человек, знающий эти места. Более чем вероятно, что человек в вагоне был детективом на службе у железной дороги, но не обязательно так. Я не видел также никаких причин, почему меня должны были информировать о его присутствии. Никто не говорил, что мы беседовали с глазу на глаз, а Джефферсон Хенри не делал секрета из своих поисков.

Казалось, что найти девушку, пропавшую двенадцать лет назад на такой большой территории с населением, которое беспрестанно менялось, невозможно. Прежде всего я должен найти отправную точку.

Ее отца считали погибшим, но так

ли это? И что стало с матерью? Если бы я что-нибудь о ней знал, у меня в руках оказалась бы ниточка. Если ее муж действительно умер, не могла бы она возвратиться к родственникам? Или в какое-нибудь знакомое ей место?

На первый взгляд Запад казался местом, где можно легко затеряться, но в действительности дело обстояло не так. Люди редко путешествовали в одиночку, а путешественникам приходилось общаться с другими людьми, чтобы получить приют, еду, одежду или транспорт. Люди разговаривали между собой, и их пункты назначения открыто обсуждались, когда они обменивались информацией о погоде, дороге, колодцах.

Пинкертоны были ловкими оперативниками, привыкшими расспрашивать людей, некоторые из их агентов были родом с Запада, но знали ли они эти края так же хорошо, как я?

Супружеская пара с ранчо покинула ресторан. Вслед за ними поднялся торговец, попытался поймать взгляд девушки, но не смог и вышел.

Неожиданно, чуть повернувшись в мою сторону, девушка очень тихо заговорила:

– Сэр, прошу вас, помогите мне.

– Что я могу для вас сделать?

Железнодорожники выходили, и один из них задержался, глядя в мою сторону. Что-то в нем привлекло мое внимание. Он вел себя так, словно хотел со мной поговорить. Почему?

– Мой ужин, сэр. Мне очень жаль, но я не смогу за него уплатить. Я была очень голодна.

– С удовольствием заплачу за вас.

Ее положение взволновало меня. Запад - трудное место для женщины без средств к существованию. Через некоторое время я спросил:

– Вы здесь проездом?

– Да, сэр, но у меня кончились деньги. Мне нужно найти работу.

– Здесь?
– В таком городке не было никакой работы для приличной девушки. Его население едва насчитывало шестьдесят человек.

– Мне... Мне нужно было уехать. Я купила самый дальний билет. Я думала, что сумею...

Обращаться по-дурацки с деньгами для меня не впервой. Несмотря на то, что одета она была вызывающе, в ней светилась свежесть и невинность. Она была такой же пугливой, как покинутый олененок, который не знает, оставаться ему на месте или бежать. Она мне понравилась сразу. То, что она была хорошенькой, несомненно подействовало, но в ее подбородке читалась восхитительная твердость характера.

– У вас нет семьи?

На этот раз мне показалось, что она солгала.

– Нет, сэр.

– Я дам вам денег. Вы можете найти работу в Денвере, Санта Фе или другом большом городе. Здесь нет ничего...
– пока я говорил, меня осенила идея.

– Я хочу остаться. Мне здесь нравится.

Здесь? Что здесь могло понравиться? Это всего лишь простая железнодорожная станция, перевалочный пункт для здешних скотоводов с боковыми подъездными путями и грузовыми загонами для скота, с несколькими небольшими заведениями и домами их владельцев. Это было унылое, одинокое место, пронизывающе холодное зимой, жаркое и сухое летом, и весь год ветреное.