Майя

Адамс Ричард

– Ага, налетели осы на варенье, – вздохнула Оккула. – Ничего, я с ним разберусь. А ты помалкивай, банзи, и помни, что Зуно вот-вот появится. Не хватало еще, чтобы он Лаллоку доложил, как мы тут ортельгийцев развлекали. Короче, сиди и молчи.

Тут к ним подошел сорокалетний коренастый мужчина, с темной окладистой бородой, и уселся на скамью рядом с Оккулой. Хорошая одежда и уверенная манера обращения выдавали в нем преуспевающего купца.

– Добрый вечер, красавицы, – произнес он по-беклански с резким ортельгийским выговором. – Вы в одиночестве ужинаете? Разрешите

нам вас вином угостить?

– Нет, спасибо, господин, – ответила Оккула, не отрывая взгляда от столешницы. – Мы нашего покровителя дожидаемся. Прошу вас, оставьте нас. Мы приличные девушки, и нашему покровителю не…

– Я сам человек приличный, – возразил ортельгиец. – Мы с друзьями веревками и канатами торгуем, вот из Беклы на Ортельгу возвращаемся. – Он уселся поудобнее, оперся локтями о стол и с улыбкой наклонился к Оккуле. – Путь держим через Теттит и Кебин. Товар продали выгодно, а для хорошеньких девушек мне никаких денег не жалко.

Оккула промолчала.

– А такой девушки, как ты, я в жизни не видал, – продолжил купец. – Надо же, на такой темной коже румянца не заметно! Вот подруга твоя, та прямо вспыхнула вся. Ей смущение к лицу.

Майя покраснела еще больше и едва не захихикала, но Оккула поспешно наступила ей на ногу.

– Я видел, как вы к таверне подошли, – заявил ортельгиец, касаясь толстым пальцем локтя Оккулы. – Пешком, а ваш покровитель в повозке приехал. И кошечка у него красивая. Это он кисками торгует или вы?

– Эй, Тефиль, как ты там? – окликнули его приятели. – Может, тебе помощь нужна?

Купец, не обращая внимания на шуточки, швырнул на стол туго набитый кожаный кошель, откуда высыпалось содержимое: двадцати- и пятидесятимельдовые монетки, сверкающий адамант, тяжелое серебряное кольцо и золотая фигурка медведя в палец длиной, с красными гранатовыми глазами.

– Видите, денег у меня достаточно. Вдобавок я лично знаком с верховным бароном Бель-ка-Тразетом, великим охотником. По правде сказать, мне твоя подруга приглянулась. Я вам обеим щедро…

Тут в обеденный зал торопливо вошел Зуно, огляделся и, увидев своих подопечных, скорчил недовольную гримасу. Оккула быстро встала, склонила голову и развела руками, будто говоря, мол, я не виновата.

Зуно остановился шагах в десяти от стола и обратился к купцу:

– Прошу прощения, уважаемый, можно вас на пару слов?

Торговец неохотно поднялся и подошел к Зуно. К ним тут же присоединились еще двое ортельгийцев. Оккула сделала шажок в их сторону и остановилась, всем своим видом показывая, что готова вступить в разговор, если Зуно того пожелает. Майя осталась сидеть за столом.

Поначалу до нее долетали только обрывки фраз: «Никак невозможно…» – «Разумеется, не обижу… В самом лучшем виде…» – «… непозволительно. Вы же понимаете, что…».

– …Они же рабыни! – воскликнул ортельгиец. – Я сам видел, как они за вашей повозкой шли. Вы делец, негоже вам выгоду упускать. За ночь с молоденькой девчонкой я вам триста мельдов заплачу!

– Увы, я не вправе, – решительно заявил Зуно. – Девушки – собственность небезызвестного бекланского торговца

У-Лаллока. Кто знает, может, они уже обещаны кому-то из знатных господ в верхнем городе. Вы бы мне уступили заказанную партию товара? Вот и я не могу.

Купец досадливо пожал плечами, подхватил свой кошель, рассеянно собрал монеты со стола и вернулся к друзьям. Зуно уселся на скамью.

– Что ж, твоей вины тут нет, – сказал он Оккуле. – Надо было мне раньше сюда прийти. Только знаешь, пожалуй, не стоит об этом Лаллоку говорить. А, вот и ужин принесли! И вино не помешает…

Часом позже Майя, слегка одурманенная выпитым, помогала Оккуле снять наряд.

– Ну что, поняла теперь? – спросила чернокожая девушка.

– Как себя держать с достоинством? Ах, Оккула, у тебя все так здорово получается! Я бы в жизни не смогла…

– Да нет, глупышка, я о тебе говорю! За одну ночь с тобой паршивый ортельгиец предложил три сотни мельдов. О боги! Даже Домрида ни за кого столько не просила, понятно тебе? Ох, банзи, будущее тебе обеспечено! Все лучше, чем коров в Тонильде пасти, не сомневайся.

– А я и не сомневаюсь. Знаешь, с тобой мне ничего не страшно.

– Не страшно? – переспросила Оккула. – Вот дурочка, наша жизнь полна опасностей.

– Как бы то ни было, а триста мельдов я нам заработала, – гордо заявила Майя и выставила кулачок. – Чур не выдавай!

– Триста мельдов? Откуда? – вскинулась Оккула.

Майя с улыбкой разжала кулак – на ладони лежал золотой медведь с гранатовыми глазами.

Оккула ошарашенно поглядела на нее и тяжело опустилась на сундук:

– Ничего не понимаю. Когда он успел тебе это отдать?

– А он и не отдавал, – радостно призналась Майя. – Помнишь, он свой кошель на стол вытряхнул, а потом Зуно пришел, вы стали разговаривать, на меня никто не смотрел. Ну, я и взяла…

Оккула уставилась в пол. Майя запоздало сообразила, что подруга чем-то напугана: руки дрожат, лоб покрылся испариной.

– Банзи, ты понимаешь, что нас за это подвесят? – в ужасе прошептала Оккула. – Что ты наделала, дуреха?! Как ты посмела…

– А что такого? – пролепетала Майя. – Ты же сама говорила, надо быть хитрой и…

– О боги! – вскричала Оккула. – Да ведь это… это тебе не яблоки из соседского сада таскать! Мы рабыни, а если раба на воровстве поймают, то вниз головой на виселице вздергивают. О Крэн и Аэрта, зачем я с тобой связалась! Не знаешь, что ли, – ортельгийцы проклятому медведю поклоняются! Для них из его грязной венды солнце сияет! По их поверьям, медведь откуда-то там вернется и уведет их всех на небеса или еще куда! Этот купец наверняка своему золотому истукану молится! Как обнаружит пропажу, так весь трактир вверх дном перевернет. И первым делом нас заподозрит, не сомневайся. Пойдет к Зуно, все и откроется… А если у нас медведя найдут, то… – Она закусила губу и стукнула кулаком по колену. – Ох, что делать? Что делать?! Может, он еще не хватился своего болванчика? Вернуть бы ему медведя, и дело с концом, да нас уже заперли! – Она резко вскочила. – Банзи, дай его сюда!