Шрифт:
Глава 1. Влада
– Может, ты покажешь мне ваш дом на втором этаже? – прошептал мне Ярик на ухо, пытаясь сделать голос обворожительным. Когда до меня дошло, что это значит, я вздрогнула, как от удара током.
– Там нет ничего интересного, – попыталась я уклониться от обязанностей экскурсовода, но он, не слушая, взял меня за запястье и потянул в сторону лестницы.
Марина, наблюдавшая за нами всё это время, встретившись со мной взглядом, ехидно улыбнулась.
Похоже было, что меня
От этих мыслей у меня всё внутри похолодело, и мозг судорожно искал выход из этого дерьмового положения, пока мы поднимались по лестнице.
Я обвела взглядом большую гостиную и, уткнувшись глазами в спину отца, поняла, что он не собирается вмешиваться.
– И где же тут твоя комната? – разглядывая двери, с усмешкой спросил мой свежеиспечённый женишок. От его ухмылки возмущение накрыло меня с головой.
– Нечего тебе в ней делать, – огрызнулась я, откровенно показывая своё отношение.
– Надо же, какая ты не гостеприимная, – Ярик потянул меня вглубь коридора, и я ещё раз обернулась на лестницу, надеясь всё же, что мне кто-нибудь поможет. – Виктор Алексеевич обещал, что ты будешь послушной девочкой, – он резко остановился и прижал меня к стене.
– Папаша меня со своей шлюшной жёнушкой перепутал. Ты Марину попробуй, она-то горячая штучка, раз сумела ему так мозги засрать, – мои нечеловеческие усилия не дали никаких плодов, я даже запыхалась от бесполезных попыток выбраться из рук этого озабоченного ублюдка.
– Зачем мне потасканная Марина, если есть ты, – я увидела, что Ярик собирается меня поцеловать, и резко с отвращением отвернулась. Он угодил мне прямо в ухо.
Казалось, что я уже вечность не могу выбраться из ненавистных тисков, и я со злостью укусила самодовольного мудака за руку, которой он собирался повернуть моё лицо обратно.
– Ты вообще охреневшая, что ли? Тварь! – взвыл Ярик от боли, а я почувствовала тошноту, подступившую к горлу от вкуса крови во рту.
– Да пошёл ты! – добровольно я ему отдаваться не собиралась.
Лицо Афанасьева-младшего исказилось от ярости, он схватил меня за волосы на затылке левой рукой и резко развернул меня лицом к стене.
– Твой отец ничего не получит, а тебя я отымею прямо здесь, – процедил ублюдок сквозь зубы и в доказательство своих слов начал задирать на мне подол платья.
– Отпусти! Ты ещё пожалеешь, что на свет родился, – закричала я, и услышала наглый смех у своего уха. Это был конец!
Вдруг смех оборвался, и я почувствовала, что меня больше никто не держит. Потом звук глухого удара и шорох повалившегося тела.
Всё произошло настолько быстро, что я какое-то время продолжала стоять лицом к стене.
– Владик! – позвал меня до боли родной голос. Только один человек называл меня
Я начала медленно поворачиваться, пытаясь одёрнуть платье трясущимися руками и почувствовала, что подол разорван вдоль левой ноги.
От понимания, что через секунду я увижу Егора, сердце бешено колотилось, а ещё несколько минут назад оно готово было остановиться от страха и отвращения.
– Ну, ты как? – спросил спаситель, ощупывая меня одними глазами.
Взгляд остановился на разорванном подоле, и в синих глазах появился хищный блеск, жаждущий крови обидчика.
В углу коридора валялась огромная груда дерьма, так сейчас выглядел Ярик. Жалкий взгляд, в котором читалась мольба о пощаде.
– Ты сможешь сама переодеться и привести себя в порядок? – спросил Егор, сомневаясь, что я на это способна.
– Конечно, – я даже попыталась улыбнуться, но челюсти сжались обратно.
Куча дерьма зашевелилась.
– Лежать, Афоня, – скомандовал тут же Егор, и его интонация не предвещала ничего хорошего для Ярика. – Если дернешься, я буду тебя пинать, а тебе ещё речь держать перед гостями вечеринки, – предупредил Егор свою жертву.
Я быстро направилась в свою комнату, одной рукой зажимая разорванный подол платья, а другой – рот. Меня опять резко затошнило от всего случившегося, и я боялась, что не успею добежать до ванной. Успела.
Включив воду, я посмотрела на своё отражение в зеркале.
Осознав всю величину своей личной трагедии, я изо всех сил сдерживала подступающие слёзы, но ничего не вышло, у меня началась истерика.
Я уже не помнила, когда так сильно ревела, что не могла остановиться. Наверное, только на маминых похоронах. Эти воспоминания всё усугубили вдвойне, я завыла в голос, сдерживая крик. Вместо воплей, просящихся наружу, я скинула со злостью всё, что стояло на полке, и саму полку тоже ободрала, швырнув её на пол.
В голове пульсировала только одна мысль, что мой родной отец позволил это сделать со мной за деньги, за какие-то сраные деньги! Хотя он меня уверял, что никто меня и пальцем не тронет, брак будет фиктивным и, как только отец выплатит займ Афанасьеву-старшему, я сразу смогу развестись с Яриком.
Он мне сознательно врал, потому что деньги отдавать не собирался. Жаль, догадалась я об этом слишком поздно, иначе бы сбежала из дома.
Слёзы новым потоком хлынули из глаз, я даже не думала о том, что буду делать дальше, потому что ничего не хотела.
Последние силы оставили меня. Казалось, что я превращаюсь в бесформенное существо.
Усевшись на закрытый унитаз, слышала звук льющейся воды как будто издалека.
– Владик, вставай, – голос Егора тоже отдавался каким-то эхом. Он взял меня под руки и поднял с моего импровизированного сидения.