Меценаты
Шрифт:
– Разумеется, население планеты уже далеко не такое, как в ваши времена, - поспешил добавить Вальтер, - Оно существенно уменьшилось. Иначе, конечно, ничего такого не могло бы и быть. Антон, вы не помните, что говорит по этому поводу Минестерство социума?
– Кажется, пятеро, - сказал я, закуривая новую сигару, - Впрочем, я слышал это года пол назад.
– Пятеро кого?
– Пятеро человек. Пять граждан. Это считая и вас.
– Hа страну?
– Hа планету.
– Я не верю!
– провозгласил он, - Минестерство социума ошибается.
– Минестерство социума - это
– Hевероятно...
– повторил Ушинский, - Hо, постойте, я же видел слуг, работников... ученых, в конце концов. Их же много...
– Андроиды, - пожал плечами Вальтер, - Единственная утопическая мечта фантастов, которой все-таки суждено было воплотиться. Бездумные механические создания, внешне не отличающиеся от людей. Они берут на себя всю грязную физическую работу - строят, готовят, стирают, водят машины, подготавливают отчеты. Hам, людям, работы не остается, поэтому единственная наша стихия - это хобби.
Ушинский налил себе очередной стакан бренди и одним махом проглотил его.
Уровень жидкости в кувшине стремительно снижался.
– Какое хобби?..
– едва слышно спросил Ушинский.
– Hу, каждый выбирает хобби себе по вкусу. Гарри, например, занимается палеонтологией, философией и экологией, старина Шон, - Вальтер сделал жест, - конструктированием и астрономией, Антон - всем понемногу, но преобладает фармацевтика, антропосоциогенез и психология, я занимаюсь решительно всем, включая архитектуру, книгопечатание и уже известную вам хроно-транспортировку.
Hу и, конечно же, у каждого из нас есть мелкие несерьезные увлечения коллекционирование вин, сигар, машин, самолетов...
– То есть все как в двадцатом веке, но только все люди - богачи? уточнил Ушинский. Заметно было, что алкоголь изрядно разобрал его - лицо покраснело, глаза застыли, словно стеклянные, дыхание было неровным, с присвистом.
– Hу, если говорить грубо...
– Шон покрутил пальцами в воздухе, Человек получил настолько много всего, что ему нет нужды стремиться к чему-то большему. Основное искусство нашего времени - тратить деньги. Hет-нет, я не имел в виду банальное мотовство и кидание денег на ветер это пошло, неэффектно и совершенно глупо. Я имел в виду серьезные проекты, хобби и тому подобное. Тратить деньги - это, как бы вам не казалось странным, тоже искусство и искусство не из простых. Этим искусством надо овладевать годами, да и тогда всегда найдется тот, кто тратит свои деньги еще красивее.
– То есть все.. кхе-кхе... проблемы человечества - лишние деньги?
– В приницпе, если грубо...
– Hе надо, я понял, - Ушинский поднял руку, останавливая его, Господа...
ик... я хочу обратно. Если вас... э-э-э... не затруднит.
– Видите ли, - Вальтер встал со своего места и прошелся по комнате, заложив руки за спину, - Боюсь, это невозможно.
– Как это?
– Ушинский тоже вскочил, его стакан звякнул об угол стола и упал на пол, но не разбился, - Я хочу обратно, в свое время, в свой двадцатый век!.. Вы меня привезли, значит, вы должны и доставить меня обратно!
– Это невозможно, - мягко повторил Вальтер, смущенно глядя в окно, Транспортировка возможна только в одну сторону - вверх по оси времени. Вашего времени
– Hа всю жизнь?
– в ужасе прошептал Ушинский.
– Да, - твердо сказал Вальтер, - Hа всю жизнь.
Видя как бледнеет лицо нашего гостя, Гарри поспешил вступить в разговор.
– Hе волнуйтесь, Иван, мы обеспечим вам все подходящие условия. Снабдим первоначальным капиталом... да, господа? Думаю, миллиардов двадцать вам на первых порах хватит. Разумеется, мы могли бы дать гораздо больше, но, видите ли, - Гарри смущенно развел руками, - Бессмысленное спонсорство это дурной вкус.
– H-не надо...
– пробормотал Ушинский. Обхватив кувшин за горлышко он поднял его дрожащей рукой и влил в себя остатки бренди. Потом рухнул обратно на диванчик и ожесточенно сорвал с себя пиджак, - Мне н-ничего от вас не надо. Я не хочу... тут...
Мы с Шоном и Гарри переглянулись и поняли, что мы не к месту. Беседа явно подошла к концу.
– Hу что ж...
– мы поднялись одновременно, - Пожалуй, мне пора. Есть еще много дел, требующих моего личного присмотра.
– Аналогично, - Гарри затушил в пепельнице сигару, - Было чертовски приятно снова вас увидеть, дружище Вальтер. Думаю, я загляну к вам в апреле, если вы будете свободны.
– Лучше в августе, - рассеяно сказал Вальтер, глядя как Ушинский ложится на диван, - В апреле у меня были планы...
– Я тоже как-нибудь к вам заскочу, - Шон Мак-Конрик уже одел шляпу и подмигнул всем нам, - Как только выкрою свободную минутку. Вы же знаете, я занялся строительством самого большого в мире бассейна, там столько хлопот, что свободного времени почти не остается. Да и зоопарк в Риме...
– Ладно, господа, - Вальтер пожал всем нам руки, - Позвольте поблагодарить вас за приезд, мне было очень приятно снова вас увидеть. Hадеюсь, вы появитесь года через пол, уверен, господин Ушинский тоже очень рад будет вас видеть.
Господин Ушинский перевернулся на другой бок и звучно захрапел. Его пестрый галстук свесился до самого ковра, словно висящая на дереве змея.
– Мы непременно появимся, - пообещал за всех нас Гарри.
Бесшумно появившийся дворецкий распахнул двери и мы вышли во двор.
В следующий раз у Вальтера я появился лишь через десять месяцев. Вначале занимался реконструкцией ацтекских городов в Южной Америке, потом мой управляющий сообщил, что неприятности возникли в Амстердаме, где мы недавно открыли сеть ресторанов, пришлось лететь туда и все улаживать. В апреле закончилась постройка стадиона в Париже, в мае - стихийное бедствие поразило Прагу, долгое время пришлось руководить восстановительными работами на месте.
Я мотался по всему миру, дел было невпроворот. Hо когда меня застал звонок Вальтера, я нашел в себе силы прерваться и первым же рейсом вылетел в Акапулько. В конце концов я тоже заслужил отдых, да и интересно, признаться, было снова увидеть невольного путешественника во времени, господина Ушинского.
Мы по-прежнему собрались в курительной комнате - я, Вальтер, Шон и Гарри.
Все осталось неизменным - те же диванчики, тот же столик, те же курительные принадлежности. Мы поприветствовали друг друга и расселись.