Меч Без Имени

Белянин Андрей Олегович

– Зачем он вам, милорд?

– Но ведь его нельзя бросить здесь одного, без сознания, раненого. Я хочу забрать его с собой. Ну-ка, милейший, помогите мне.

– А! – дошло наконец до бдительного вояки. – Вы, наверное, хотите взять себе доспехи, оружие и коня! Что ж, это справедливо. Все трофеи принадлежат победителю. Я помогу вам.

Без его знаний и опыта я бы провозился с рыцарем весь день. Это ж надо так все приладить – прямо робот какой-то. Везде железо! Мы уложили доспехи в мешок, раздобытый шустрым Лием, поймали коня и, водрузив бесчувственное тело поперек седла, вошли в город. Стражник подмигнул

мне:

– Я понял. Вы хотите получить за него выкуп! Не продешевите, этот малый из богатой семьи…

Мы поселились в королевском замке. Предоставленные нам комнаты были разного размера, но все чисто прибраны и обставлены со всевозможной роскошью. Большая гостиная с камином, огромным столом, скамьями и оружием на стенах. Спальня, почему-то с одной кроватью – правда, огромной, – застеленной вместо простыней и одеял хорошо выделанными медвежьими шкурами. В самой маленькой комнате стояла огромная деревянная бочка, а рядом – несколько ведер с водой. Туалет во дворе. Окон не было ни в одной комнате. Вошедшие с поклонами слуги затопили камин, поставили на стол вино и фрукты и начали наполнять бочку горячей водой. Лий все никак не мог уяснить, зачем мы притащили с собой побежденного рыцаря.

– Пойми, дубина! – в пятый раз объяснял я. – Во-первых, из соображений элементарной гуманности. Он все-таки человек и тоже не мог войти в город, не совершив подвига. Во-вторых, на нем можно заработать. Страж у ворот утверждал, что за этого типа должны дать неплохие деньги.

– А! Ну это другое дело, мой лорд. Взять за него хороший выкуп – вот это я понимаю! А пока посадим его на хлеб и воду и закуем в цепи.

– Ты что, больной? – оторопел я. – Откуда у шестнадцатилетнего недоросля столь изощренные садистские наклонности?

– Все так поступают, – тихо ответил Лий, не понявший ни слова, но почувствовавший мое недовольство. Я внимательно осмотрел рыцаря, который так до сих пор и не пришел в сознание. Это был высокий, хорошо сложенный парень, стриженный под горшок, с каштаново-рыжими волосами и простым лицом. На лбу у него красовалась здоровенная шишка. По-видимому, даже шлем не всегда спасает.

– А все-таки ловко вы его сразили, – елейным голосом пропел Лий, глядя на меня невинными голубыми глазами.

– Изыди, подлиза. – В душе я был доволен собой. – Когда-нибудь я научу тебя нескольким приемам, и ты сможешь выходить один на шестерых. Бац-бац – и все по кучкам. Даже такой бульдозер тебе не противник.

– О… – засиял Лий. – А что такое «бульдозер»?

Рыцарь открыл глаза и застонал. Мы бросились к нему. Парень переводил взгляд с меня на мальчишку и обратно. Наконец я не выдержал:

– Ну же, скажи что-нибудь! Ты не ранен? Кости целы? Голова не болит?

– Не-е… – промямлил он.

– Тогда чего разлегся, вставай! – грозно потребовал Лий.

– Не бейте меня… – Рыцарь испуганно заслонился рукой.

Вообще-то его кулак был размером чуть меньше моей головы. У парня явные комплексы. Или же он просто трус, решил я.

– Успокойся, мы тебя не обидим. Думаю, что урок ты усвоил и не будешь бросаться с превосходящим вооружением на пешего противника. Меня зовут Скиминок, его – Лий, а тебя?

– Жан-Батист-Клод-Шарден ле Буль де Зир! – старательно выговорил он.

– Господи, Боже мой! Бульдозер! – ошарашенно выпялился

на меня Лий. – Так вы его знаете?

В дверь постучали. Вошедший слуга объявил, что ужин будет подан через два часа и что король просит принять от него праздничную одежду в подарок и в знак благодарности за показанное зрелище. Лестно…

Я вымылся первым. Лий вместе с Жаном разбирали подарки. Надо признать, что в результате самое красивое досталось Лию, чуть поскромнее – мне, а уж бедному Буль де Зиру – одни ленточки, ремешки да пряжки.

– Мой юный друг! – торжественно начал я. – А ну-ка дуй в ванну. Полагаю, мы здесь без тебя разберемся. И не терроризируй Бульдозера. Он и так парень робкий. – Я повернулся к рыцарю: – Ты тоже хорош: здоровый лоб, а позволяешь себя обижать нахальному ребенку.

– За что? – надулся Лий. – Я же о вас забочусь. Вы думаете, мне все это надо? Да здесь и размер не мой, и фасон, и вообще… Ушить, конечно, можно…

– Сейчас как ушью! Иди мыться! Нас ждут.

Когда дверь в ванную комнату закрылась, я попросил Жана помочь с выбором костюма. Ну не помню я, как тогда наряжались для особо торжественных встреч! Он согласно кивнул, быстро вытащил из кучи одежды тонкую рубашку с кружевами – блеск, ручная работа, мечта жизни! Неглаженая… Потом какие-то штаны в обтяжку, как лосины. Я примерил и отложил в сторону. Ну их, лучше в джинсах пойду. А вот пиджачки симпатичные, и мы выбрали темно-зеленый с серебряным кулоном. Подходящего размера сапог не оказалось – пришлось остаться в кроссовках. Представляете, как я выглядел? До пояса очень средневековый, а ниже… Зрелище запоминающееся, смею вас уверить.

– Тебе бы тоже надо вымыться. Надеюсь, Лий скоро вылезет. Что-то задерживается наш несносный мальчишка.

– Лорд Скиминок, а почему вы говорите «мальчишка»? – застенчиво улыбнулся Жан.

– Пойду потороплю. – Я не обратил внимания на его слова.

– А может, не надо?

– Почему? – обернулся я. Он как-то сразу стушевался и углубился в разборку одежды.

– Послушай, дружище. Нам надо поговорить начистоту. Забудь про сегодняшнее поражение. Тебя сразил не я, а Меч Без Имени. Это, знаешь ли, такая премиленькая штучка – делает лишь то, что взбредет в голову именно ей. Так что не злись. Я не собираюсь требовать за тебя выкуп. Можешь отправляться домой хоть сегодня. Коня и доспехи тоже забери… – Как видите, я изо всех сил старался быть великодушным. Представьте себе мое разочарование, когда этот «бульдозер» рухнул мне в ноги и завопил не хуже Лия:

– Не гоните меня, благородный лорд! Мой отец этого не переживет. Меня уже шесть раз возвращали за выкуп и три раза бесплатно. Отец сказал, что лишит меня наследства, если я не прославлю его имя подвигами. Какие подвиги?! Я не могу, я не хочу драться! У меня руки дрожат и глаза сами закрываются… Не гоните меня… Отец проклянет, а потом умрет от позора. Я – его единственный сын и… и… трус… Я – трус, милорд! Я…

– Минуточку! – Мне пришлось прикрыть ему ладонью рот. – Все ясно. Ты – трус, человек интеллектуального труда и драться оглоблями не желаешь – это неэтично! Я тебя понимаю. Отец, тиран и деспот, намеревался вырастить из ребенка китобоя в латах. Не вышло. Теперь он булькает от злости и подбирает предмет потяжелее для родительского благословения. Так?