Меч-кладенец

Орешкин Борис Сергеевич

Вел с беспокойством посмотрел на мать. Зачем она так? Раб еще слабый. Что из того, что в жилище долго лежал? Он сил набирался. После слов матери ни одна женщина Раба не возьмет. Придется ему в другой род уходить.

Колдун снова поднялся. Опять, как и Грач, про нож и амулет говорил, про то, что нужен Раб роду. Но слова его не произвели впечатления на женщин. А от них многое зависело. И Колдун в конце концов вынужден был повернуться к молодым женщинам и девушкам рода:

— Кто из вас согласен взять в мужья

вот этого человека по имени Раб?

Те молчали. Кому хочется стать посмешищем, взять мужчину, который только на мягких шкурах валяется да есть просит?

Вел не выдержал, протолкался на середину круга, с гневом заговорил о том, что нельзя ставить в вину Рабу то, в чем он не виноват. Он из другой земли, обычаев наших не знает, не успел еще показать себя на охоте. Зато как интересно он рассказывает про другие земли, про племена, что там живут. Неужели из-за них, девушек, такой человек в чужой род должен уйти?

— Глупые вы, как тетерки, дальше своего носа не видите! — сказал Вел и сердито пошел на свое место.

Среди женщин и девушек поднялся шум:

— Ты нас не учи, молод еще!

Молчавший до сих пор чужеземец поднял руку.

— Чтобы остаться, я должен жениться, да? — спросил он.

— Да, — кивнули головами охотники. — Без этого как же ты в род войдешь?

— Хорошо. Я беру женой ее! — показал чужеземец на сестру Вела. Геду.

Совсем растерялись охотники. Разве жен берут? Они сами мужей выбирают! Чудной этот Раб. В самом деле ни обычаев, ни законов не знает. А Колдун уже отыскал глазами среди девушек Геду, спросил громко:

— Согласна ли ты взять в мужья этого человека?

— Согласна! — сказала Геда и, подойдя к Рабу, взяла его за руку. — Я, Геда, выбираю себе в мужья этого человека по имени Раб.

— Да будет так! — быстро сказал Колдун, и вопрос был решен.

Геда потянула из круга своего мужа, но тот остановился, обвел всех взглядом и громко сказал:

— Я больше не раб! Не называйте меня рабом! Не хочу!

Что ж, если человек решил переменить имя, Совет вправе сделать это. И Колдун спросил:

— Какое имя ты выбрал себе?

Чужеземец пожал плечами:

— Моё имя — Крисс.

— Слышите, люди? Его зовут Крисс! — громко повторил Колдун. — Такое теперь у него имя. Ты и с этим именем согласна его взять, Геда?

— Да, я выбираю его с новым именем.

— Да будет так! — снова сказал Колдун и повернулся к охотникам, сидевшим в первом ряду: — Теперь надо решить, кто на Торжище поедет.

— Грач!

— Он прошлой весной ездил. Мало соли привез.

— Выдру надо послать!

— Выдра старый, не подняться ему по реке.

— Молодого охотника в помощь дадим!

— Две лодки надо послать…

— Много людей пошлем, кто охотиться будет?

На Торжище, в верховья реки, всегда ездили мужчины. Желающих было много.

Кому не хочется новые места посмотреть, себя показать? Но женщины неохотно отпускали мужчин — главную опору и защиту рода. А женщин разве перекричишь? Вот и сейчас поднялись все как одна, уперлись: больше четырех человек нельзя отпускать! Сладились на четырех, по два на лодку. И то хорошо. В прошлый год одна лодка ходила. Вот и не хватило соли в роду до нового Торжища. Женщины утихли, снова присели кто на камень, кто на лежащие на земле бревна. Осталась стоять одна только Дана, мать Вела и Геды.

— Так и быть, отпускаем две лодки на Торжище. Но с уговором: пустыми не возвращаться! А то мы знаем вас — меха не на соль променяете, а на гульбище… Вместо Грача пусть Выдра старшим плывет. А в помощь ему кого хотите выбирайте. В этом мы вам перечить не станем.

Сказала и пошла прочь, хотя и не закрыл еще Колдун общий Совет. Не по обычаю это, но уж очень рассердило Дану неожиданное решение дочери. За ней и другие женщины поднялись. Остались у столба одни охотники. Почесали в затылках, подумали. А чего думать? Дело решенное.

— Пусть вот хоть Вел с Балом плывут… — безразличным голосом подсказал Колдун. — Парни здоровые.

— И Выг третьим! — добавил кто-то.

На том и остановились. Порешили на завтра же готовить лодки к походу, а также меха, что пойдут на продажу. Оружие молодым надо получше наладить. Колдун тут же про новый бронзовый наконечник сказал. Осмотрели его, решили Велу отдать. Из молодых он лучше всех копьем владеет.

«Нет, и этот старик, которого Колдуном называют, тоже не предводитель рода, — подумал Крисс. — Здесь и в самом деле нет предводителя. Не он, а Совет все решает».

Когда разошлись, Вел догнал Крисса и Геду, медленно шедших по берегу.

— Подождите! Дело есть, — широко улыбаясь, обратился он сразу и к сестре, и к новому родичу. — Совет решил меня на Торжище вместе с Балом послать. А ты, Крисс, тут остаешься. Тебе амулет для добывания огня не понадобится. Дай его мне.

Крисс насупился, медленно, неохотно отвязал от пояса мешочек.

— Только тебе! Другому нет. Дай слово, что назад вернешь.

— Как я тебе слово дам? — удивился Вел. — А если в реке утону вместе с амулетом?

— Тогда не бери! — сердито сказал Крисс. — Потеряешь амулет — вместо него много соли мне дашь.

— Тебе? — удивился Вел. — Ты что-то не так говоришь, Крисс. Не тебе, а роду, всем нам привезу я соль.

— Нет! Всем не надо. Привези только себе, мне, Геде. У кого соли нет, к нам придут. Ты, я, Геда много мехов получим. За соль. Хорошо жить станем. Лучше всех! Отдельное жилище построим.

— Разве мы плохо живем?

— Можно лучше! Я знаю дорогу в другие земли. Поедем туда, мех повезем, много денег будет у нас.