Меч наемника
Шрифт:
– Да… Его, кажется, Джостин зовут.
– А, этот. Так ты его больше и не увидишь. Герцог отослал его на днях обратно в ту семью, откуда он его взял. Теперь у него служат Селфер, Джоури и Кессим.
– А как же Рассамир?
– Его герцог отправил обратно к Влади. Рассамир тому не то племянник, не то еще какая-то родня. У них так заведено: на время отдавать своих на службу в чужую роту. На воспитание, так сказать. Да ладно, хватит о них. Что случилось тогда в лесу?
Пакс только-только расслабилась, а сейчас вновь почувствовала, как напряглось все ее тело. Рассказывая, она словно снова пережила те страшные минуты: первое нападение, упавшая
– …и потом… потом я побежала… – закончила она шепотом.
– Это лучшее, что ты могла сделать в той ситуации, – твердо сказал Стэммел. – Они преследовали тебя?
– Да… недолго. Стало смеркаться. Они пустили несколько стрел, но промахнулись…
Пакс быстро рассказала об этой безумной гонке, о беге по раскисшей от дождя дороге.
– Когда я налетела на сореллинских часовых, они не поверили, что я из роты Пелана. Не удивительно, я ведь была такая грязная… Но Канна и Сабен…
– Если бы ты осталась там, может быть, вы и были бы сейчас живы – рабами на галерах. Зато погибли бы все пленники, все, кто оставался в форте, и многие другие, попав под неожиданный и коварный удар Синьявы. Не ты убила своих друзей, Пакс. Это сделали бандиты. Неужели ты действительно думаешь, что их тени злы на тебя? Канна ведь даже оставила тебе свой медальон Геда.
– Откуда вы знаете?
– От герцога, конечно. Он много расспрашивал меня о тебе… Да дело не в этом. Пойми, Пакс, если бы Канна была зла на тебя, разве стала бы она завещать тебе медальон?
– Да, я понимаю…
– Вот и я так считаю. Тир свидетель! Даже герцог… он ведь тебе лично кольцо вручил в награду! Все понимают: это был трудный выбор, и ты приняла правильное решение. Иногда не остается другого выхода…
– Да знаю я все это! – перебила его Пакс. – Но…
Стэммел понимающе вздохнул:
– Они были твоими лучшими друзьями… и наверное… Я не знаю, ты можешь не отвечать… вы с Сабеном были любовниками?
Пакс, не в силах говорить, покачала головой.
– Знаешь, тогда многое становится еще понятнее. Я не лезу в твою душу; постарайся понять, что я имею в виду. Вы с Сабеном были больше, чем просто друзьями. Такая степень близости бывает скорее у любовников. И теперь, когда его нет, ты, наверное, даже жалеешь, что не пошла ему навстречу в этом, чувствуешь свою вину. Пойми, ты не виновата ни в его смерти, ни в том, что не делила с ним постель. Но, скорее всего, тебе сейчас, как это ни странно, было бы легче, если бы между вами это произошло.
– Может быть, – чуть слышно произнесла Пакс.
– Сабен уважал твой выбор отношений, уважал твое мнение. Он признал твое право на определение степени близости. Пойми, тебе не в чем себя упрекнуть, ты ни в чем не виновата перед ним ни как перед другом, ни как перед мужчиной.
Пакс едва заметно кивнула. Ей вдруг стало ясно, что глупо думать о душе Сабена, представляя ее слоняющейся вокруг, переживающей по поводу ее – Пакс – любви или дружбы. Настоящий воин, он наверняка сразу же попал в Туманные Равнины, где скачет сейчас на одном из неутомимых Коней Ледяного Ветра. В сердце Пакс, еще болевшем от долгого внутреннего плача, что-то повернулось: стало легче дышать, исчезла тяжесть в груди.
– Ну что, лучше? – словно почувствовав это, спросил Стэммел. – Вот и отлично. А теперь я все же хотел бы выяснить – что за история с этим медальоном? Почему Канна передала его тебе? Я ведь помню, как ты затыкала Эффе рот, когда та приставала к вам со своими проповедями. Ты
– Нет, просто… Я даже не стала диктовать это писарю в отчет. Это, наверное, к делу не относится… Так вот, в первый же день пути Канна предложила нам помолиться с ней, убедив меня, что хуже от этого не будет. На следующий день я совсем забыла об этом – и без того было столько проблем. Да еще и рана Канны воспалилась так, что она едва шла. Я слышала раньше, что святой Гед может излечивать своих воинов, но Канна объяснила, что делает он это при посредничестве своих жрецов – маршалов и паладинов. Но я подумала, что, если мы могли молиться Геду за наших друзей, оставшихся в форте, независимо от их веры, то что мешает мне попросить его излечить Канну. – Пакс прервалась, чтобы глотнуть эля. Стэммел молча ждал, когда она продолжит. – Так вот, я взяла медальон и приложила его к раненому плечу Канны. Прямо через повязку и тунику. Ну и попросила Геда, чтобы он вылечил свою верную последовательницу, храброго воина.
– И что?
– Не сработало. Даже наоборот – Канна почувствовала, как что-то кольнуло ее, словно я нажала на медальон. Но хуже не стало. На следующий день она смогла нормально идти, а потом рана стала заживать, но мы ведь мазали ее какой-то мазью и перевязывали… Нет, я не думаю, что это Гед помог.
Стэммел покачал головой:
– Вот это да… Ну и история, Пакс. Ты рассказывала об этом кому-нибудь?
– Нет, сэр. Я не думаю, что я действительно чем-то помогла Канне тогда, но, наверное, поэтому она и завещала мне медальон. Может быть, она надеялась, что я перейду в ее веру…
– Может быть. Но слушай – это излечение…
– Да не сработало оно, – убежденно сказала Пакс. – Я же знаю, как это бывает. Когда колдун лечил меня – рана залечилась сразу и насовсем. И боли не было.
– На то он и колдун. Это его работа, и он за нее большие деньги получает. А ты ведь не маршал и не паладин. Я бы вообще никакого результата не ждал, а тут… Да и если бы святой Гед рассердился, он бы покарал тебя, а не Канну. А ты почувствовала что-нибудь тогда?
– Пожалуй, нет.
– Через какие-то пять дней после ранения в плечо она уже оставила себе трофейный лук – значит, считала, что может натянуть тетиву.
– Но ведь могло помочь и лекарство с фермы.
– Могло. А если нет? Если это вообще не лекарство? Если так – видит Тир, Пакс, мне даже не по себе. Если это твоих рук дело, наверное, тебе стоило бы найти маршала Геда и поговорить с ним. Слушай, а с тех пор, как ты его носишь, ты не чувствуешь себя по-другому?
– Нет.
– А ничего странного с тобой не случалось?
– Вроде ничего… Нет, точно ничего. Хотя… нет, это, наверное, к делу не относится… Уже в Ротенгри, после штурма, я почувствовала какое-то покалывание в груди. Мне стало неудобно стоять, нагнувшись над девушкой, я разогнулась, чтобы вдохнуть, – и это спасло мне жизнь от арбалетной стрелы.
– Что?!
– Но при чем тут медальон, Стэммел? Мы тогда все устали: целый день после штурма таскали шмотки из домов на телеги. Немудрено, что спина у меня устала, в ней что-то кольнуло, и я разогнулась. Просто совпадение.
– Неужели?
– Конечно. Там, откуда выстрелил арбалет, была потайная комната. Один из прятавшихся в ней оказался, по словам капитана Доррин, каким-то важным по рангу жрецом Ачрии – Повелительницы Паутины.
Стэммел сделал рукой уже знакомый Пакс охраняющий от злых сил магический жест и шепотом переспросил: