Меч
Шрифт:
«Это всё», — послал он.
Я думала, что он отстранится, но Ревик помедлил. На долю секунды мы оказались лишь вдвоём, и я ощущала только его. Его свет чувственно скользнул в меня, но его разум оставался смертельно серьёзным.
«Элли, — послал он. — Пожалуйста… береги себя. Я хочу поговорить, когда мы вернёмся. По-настоящему поговорить. Я люблю тебя».
Прежде чем я успела решить, стоит ли мне ответить, он испарился.
Глава 37
Точно как
Я стояла у двери, крепко держа щит над остальными, пока они использовали присланный Ревиком образ, чтобы найти нужные части машины и расположить С-4.
Я наблюдала, невольно нервничая, как Врег вытаскивает длинные обёрнутые куски пластиковой взрывчатки из рюкзаков, которые несли другие разведчики и он сам, а затем протягивает их другим, чтобы ускорить работу.
Чтобы отвлечься, я вытащила четырёх человек за дверь комнаты с главным процессором, нечаянно стукнув их головами о высокий порог, пока перетаскивала через дверь из мёртвого металла. Я оставила их возле ближайшей из гигантских цистерн, всё это время держа щит над остальными, которые размещали и закрепляли податливую, похожую на глину взрывчатку в разных участках стен машины.
Для этой части меня не обучали, так что я могла только ждать и наблюдать за работой остальных.
Врег упоминал, что в С-4 также имеется органический компонент, который при детонации даст намного более высокие температуры. Он сказал, что органика действовала как катализатор, схожий с тем, что использовался для сноса старых зданий.
Они ожидали, что основной урон будет нанесён жаром.
Как минимум в двух местах Никке пришлось вскарабкаться на сам процессор, чтобы суметь попасть за массивный корпус. Определив в точности те места, на которые указал Ревик, она свесилась через край и торопливо помахала рукой, чтобы Гаренше подбросил ей ещё больше кусков С-4.
Всё это время, даже оттаскивая людей без сознания, я сосредоточилась на поддержании щита, пока они оценивали мой свет под куполом конструкции.
Лишь ближе к концу я в третий раз разделила сознание, чтобы нервно поглядывать в комнату, наполненную возвышающимися цистернами.
Я никого не чувствовала, но это меня не успокоило.
Теперь я ощущала спешку.
Я понятия не имела, что происходит наверху, или в здании ниже по улице, где находился Ревик, но эта спешка вибрировала на краях моего света, и мне даже пришлось закусить губу, чтобы не наорать на других видящих и не потребовать поторапливаться.
Наконец, я увидела, как Никка спускается с бока машины и проворно спрыгивает, как кошка. Врег показал на остальных и подал сигнал уходить, один за другим через дверь, возле которой я стояла на страже.
— Ты следующая, — сказал он, когда Гаренше прошёл мимо меня.
Я последовала за жестом его руки.
— Нам нужно убираться отсюда, Врег, — сказала я ему через передатчик. — Немедленно.
— Я знаю, — его непрозрачные черные глаза сделались непроницаемыми.
Я видела, как он делает жест Куалену, затем показывает другим вдоль строя.
Мы не вернулись в коридор с разумной стеной или трубами.
Вместо этого мы двинулись по другому коридору, который тянулся вдоль комнаты с главным процессором.
К тому времени, когда я затормозила перед двойными дверями, Гаренше уже стоял у первой панели лифта. Я усилила щит вокруг его фигуры, когда он использовал свой свет, чтобы поговорить с органикой в стене.
Теперь я определённо ощущала, что над нами что-то происходит, и с каждой секундой это ощущение становилось отчётливее. Я задалась вопросом, не Ревик ли это, затем опять вспомнила, что он вообще не в этом квартале. Я просканировала чертежи, которые он мне дал, и проследила за линией подземной конструкции, пролегавшей под улицами Сан-Паулу.
Только тогда я сообразила, что ни разу не спрашивала, что находится прямо над нами.
— Лифт поднимет нас на этаж прямо под крышей, — произнёс по субвокалке Врег. — Там нас ждут вертолёты. Они будут там к тому времени, когда мы прибудем.
— Что происходит наверху? — спросила я.
— Реакция на Секретариат. Ты ощущаешь это наверху, — он мрачно улыбнулся. — Отчасти это намеренно. Именно поэтому босс рассчитал так, чтобы мы пошли после него. Он хотел, чтобы они отвлеклись, а мы спокойно унесли ноги.
Я впервые осознала, что беспокоюсь за Ревика.
Так сильно, что не могла думать связно, вспоминая, каким занятым он ощущался при нашем последнем разговоре. Я даже не спросила у него, сколько людей он берет с собой в главное здание Секретариата, или как он планировал транспортировать всех тех видящих, которые теснились в клетках на нижних этажах.
Я практически ничего не спрашивала про его часть операции.
Я куда сильнее беспокоилась о том, что запорю свою часть операции.
Я подумала о том, насколько сильнее охрана и наблюдение в здании Секретариата, насколько оно более оживлённое и людное, и неважно, какой глубокой ночью он бы ни проник туда. Ему нужно вывести очень много людей — людей, которые по большей части были гражданскими — а это подразумевало более интенсивную работу с системами безопасности. А она в офисах Секретариата тоже будет в разы сложнее.
На самих заключённых тоже будут средства охраны — ошейники, имплантаты, в некоторых случаях кандалы. Они будут в шоке, под наркотиками. Они медлительные, сложно поддаются организации и совершенно не готовы к побегу. Некоторые из них могут даже оказаться агентами СКАРБа, которые залезли в клетки с заключёнными, чтобы собирать информацию в качестве подсадных лиц. Большие скопления людей всегда усложняли ситуацию. Они могут запаниковать, что ещё сильнее помешает ему сфокусироваться на задаче.
А ещё в том здании работают самые высокопоставленные чины Секретариата; у них тоже имеются свои протоколы и частная охрана.
Когда двери лифта открылись, Врег взял меня за руку и завёл внутрь. Я чувствовала в его свете, что он беспокоился не столько о Ревике, сколько о том, как вывести меня в целости и сохранности. Это осознание немного успокоило меня.
Похоже, он также ощутил моё волнение.
— С боссом всё будет хорошо, — сказал он через субвокальный передатчик. — Не беспокойся за него. Он уже вывел половину заключённых.