Меч
Шрифт:
Потом жаркие лучи солнца в сочетании с загрязнением сделают это небо тускло-жёлтым, если не пойдёт дождь, но пока что было даже не слишком жарко.
Она всё ещё была одета в полную экипировку — всё, кроме шлема, который лежал рядом с её рукой, упиравшейся в траву. Пока он стоял там, ветерок подхватил её тёмные волосы, поднял со спины и перебросил через одно плечо.
Он гадал, почувствовала ли она его.
Сделав ещё один вдох, он прошёл остаток пути до неё и сел. Он позволил себе вытянуть ноги рядом с её ногами
Несколько долгих секунд она не смотрела на него.
Он ждал.
Он уже решил, что лучше было позволить ей прийти к нему.
В итоге она перевела взгляд. Её лицо покрывали пятна сажи, от волос пахло палёным. Он видел на её щеке маленькие порезы от стекла и металла, засохшую кровь у линии роста волос и у левого уха, синяк на ключице, где бронежилет спереди немного съехал.
При виде блеска влаги в её глазах и скорби, которая явно виднелась во взгляде, его решительность испарилась.
Он обвил её руками, привлекая к себе. Как только она уселась между его бёдер, он обхватил её ногами, затем крест-накрест обнял руками и прижал к груди. Целуя её в шею, он расстегнул её броню спереди, расправившись с ремешками. Избавив её от органики тёмного цвета, он принялся ласкать её под рубашкой, вкладывая свет в свои пальцы.
Он ощутил в её свете свет команды разведчиков, и его переполнила благодарность. Он вновь поцеловал её в шею и потёрся щекой об её щеку.
— Дорогая, — пробормотал он. — Дорогая моя, как же я рад, что с тобой всё хорошо.
Её тело напряглось, но она лишь держалась за него.
Когда он ещё сильнее смягчил свой свет, она расплакалась, уткнувшись в его плечо и вцепившись в него пальцами, и Ревик принялся баюкать её в объятиях. Скорбь в ней усилилась, простёрлась в его свет, и его горло сдавило.
— Элисон, любовь моя… всё хорошо.
Она ему не ответила, но он ощущал её несогласие.
Он крепче обнял её, стараясь окружить всем своим телом.
Он постарался дать ей почувствовать, что он всё понимает.
Она не желала это слышать. Поначалу она сопротивлялась его пониманию, но медленно, медленно она всё же впустила его. Как только это произошло, он опять начал тихо говорить с ней.
— Первый раз для меня… — он крепче стиснул её. — Это было тяжело, Элли. Я тоже не мог это контролировать.
Она обвила его руками. Он ощутил в ней очередной импульс скорби.
— Я убил… — он сглотнул. — Много людей, Элли. Намного больше, чем ты. И они намного меньше этого заслуживали.
Он ощущал её желание опять поспорить с ним, не согласиться со всем, что он ей показывал, но она ничего не сказала. Он как можно сильнее раскрыл свой свет, позволяя ей почувствовать в нем всё, что ей хотелось, увидеть всё, что ей хотелось.
— Менлим хотел излечить меня от любых чувств к людям, — добавил он с лёгкой горечью. — Это сработало… но
Опустив взгляд, он увидел, что она снова смотрит на него, не отрывая взгляда от его глаз. Он поцеловал её в щеку, всё ещё видя печаль в её глазах.
— Я ненавидел себя, Элли, — сказал он. — Намного сильнее, чем я ненавидел людей. И я знаю, что ты хотя бы отчасти поймёшь, почему. Потому что пока ты делала это, пока ты использовала свою силу таким образом, часть тебя наслаждалась этим.
Он помедлил, позволяя его словам отложиться в сознании.
— Для какой-то части тебя, — добавил он, — это ощущалось правильным. Даже когда они умирали, это ощущалось правильным.
Увидев поражённый взгляд её глаз, он крепче прижал её к себе.
— Поначалу это может быть как наркотик, — сказал он. — Осознание того, на что ты способна. То ощущение связи со всем. А ещё это может заставить смерть казаться благословением для других… даром.
Она подняла взгляд, и он увидел в её глазах узнавание, смешивающееся с почти неприкрытым противоречием. Он поцеловал её лицо и продолжил серьёзным тоном.
— Со временем ты научишься это контролировать, Элли. Я тебе обещаю. Ты научишься отстраняться, делать шаг назад, увязывать средства с конечной целью, — он ласково погладил её по волосам. — В те первые несколько раз — особенно в самый первый раз — ты вообще не можешь это сделать. Ты не можешь отстраниться в достаточной мере, чтобы увидеть результат своих действий. Это невозможно. Действительно невозможно.
Он ощутил, как она напрягается, но покачал головой.
— Ты не можешь изменить факты, Элли. Мне жаль, что это случилось с тобой таким образом, но тебе по-своему повезло.
Ощутив, как её скорбь вновь усиливается, он крепче сжал объятия.
— Элли, — повторил он. — Тебе нечего стыдиться. Ты спасла жизнь своей команды. Да, ты убила, и я знаю, как сильно это тебя расстраивает. Но всё могло быть намного хуже.
Ощутив её неверие, он снова скользнул в неё своим светом, смягчая её боль.
— Ты не убивала без разбора, Элли. Ты понятия не имеешь, как сильно я завидую тебе из-за этого. Знаю, для тебя это сейчас не будет иметь смысла… и от этого ничуть не лучше, я знаю, но пожалуйста, запомни мои слова. Всё могло быть намного хуже.
В этот раз она посмотрела ему в глаза, положив голову на его плечо.
Он сглотнул при виде печали в её взгляде.
— Будь я на твоём месте, — тише произнёс он, — я мог бы убить Врега и остальных. Я бы не хотел этого делать, но возможно, всё равно сделал бы. Было бы такое чувство, будто я им помогаю, Элли… отпускаю их, чтобы жить в Барьере, вновь стать едиными со всем. Большую часть своего детства я был так несчастен, что смерть казалась потрясающим даром. Я сделал бы это потому, что любил их. Я бы искренне не видел в этом ничего, кроме радости.