Меч

Андрижески Дж. С.

— Ревик хочет его, — сказала я, посмотрев на видящего с лицом совы. — Я бы хотела знать, зачем. А ты разве нет?

— Если Сайримн хочет его, — сказал Балидор, слегка подчёркивая имя. — То это достаточное основание, чтобы пристрелить его, разве нет, Высокочтимый Мост?

— Может быть, — сказала я.

Когда я повернулась в следующий раз, взгляд Балидора сосредоточился на мне, теперь уже настороженно. На мгновение он взглянул на видящего с хилыми руками, затем обратно на меня.

— Нет, Элли, — сказал

он.

— Ты даже не выслушал мою идею, — запротестовала я.

— Я её уже услышал, — сказал Балидор. — И я говорю тебе, нет.

— Я думала, это я тут отдаю приказы, — произнесла я, и в моем голосе зазвучало предостережение.

— Это вообще не сработает, — раздражённо отозвался Балидор. — Вэш не смог это сделать. Почему ты решила, что это… — он показал на Фиграна, скривив губы. — …Эта штука сможет добиться этого? Его разум, скорее всего, настолько разрушен, что пройдут годы, прежде чем мы добьёмся от него чего-нибудь вразумительного. Это наихудшая форма принятия желаемого за действительное…

— Эй, — сердито вклинился Джон. — Как насчёт того, чтобы посвятить нас всех в этот дерьмовый план?

Я бросила на Балидора предостерегающий взгляд, но он проигнорировал меня и посмотрел прямо на Джона.

— Она думает, что эта сумасшедшая грязнокровка способна ей помочь.

— Помочь ей? — Джон уставился на меня так, словно я рехнулась. — Помочь тебе как, Элли? С чем?

— А ты как думаешь? — огрызнулся Балидор.

Я впервые услышала в его голосе настоящую злость и повернулась, уставившись на него. Но его светло-серые глаза не отрывались от Джона.

— Она думает, что этот кусок дерьма поможет ей вернуть её мужа, — произнёс он по-английски с сильным акцентом. — Что он сможет сделать его прежним, каким он был до превращения в Сайримна.

После слов лидера Адипана воцарилась тишина.

Все взгляды в комнате были прикованы ко мне.

Затем, словно бремя молчания сделалось слишком тяжёлым, Фигран издал пронзительный смешок — нечто среднее между хихиканьем и визгом.

***

Я села за поцарапанный металлический стол, пристально посмотрев на создание напротив меня.

Я знала, что Балидор сидел в соседней комнате и наблюдал через одностороннюю органику, которую они оснастили для таких целей. Он всё ещё не позволял мне снять ошейник, хотя он с другими разведчиками Адипана возвели конструкцию, добавив несколько слоёв, чтобы удостовериться, что Повстанцы ничего не увидят.

Балидор, похоже, ощущал, что этого будет недостаточно, чтобы заблокировать Ревика, когда дело касалось меня — потому что мы всё ещё оставались супругами.

Черт, да он наверняка прав. Однако в данный момент я вовсе не пребывала в восторге от этого факта.

Я смотрела через стол на Фиграна, на которого тоже надели ошейник.

Поскольку я настаивала на участии в допросе, Балидор подумал, что

я могу сработать как подставное лицо, то есть та, кто направит мысли Фиграна в нужное русло и ускорит процесс его прочтения.

Меня это устраивало.

Я знала, чем займётся Балидор. Они сосредоточатся на безопасности Вэша и меня, на том, живут ли где-то всё ещё тела Териана, каковы отношения Териана с Ревиком, сможем ли мы использовать свет Фиграна, чтобы получить какую-то полезную информацию по Повстанцам, по тому, что осталось от Шулеров Галейта… и так далее.

Мои приоритеты во многом пересекались с этим, но в то же время разнились.

Я хотела знать, зачем он понадобился Ревику.

Точнее, я хотела знать, каким частям Ревика он понадобился, и зачем — скажем, не для того ли, чтобы не дать никому опять разделить его aleimi.

Фигран моргнул, глядя на меня, и его янтарные глаза всё ещё содержали ту множественность.

— Ты знаешь, кто я? — спросила я у него.

Он показал утвердительный жест в манере видящих.

Я кивнула.

— Ладно. И кто я, Фигран?

— Мост, — сказал он. Он говорил так, будто воспроизводил по памяти заученный текст. — Белая. Вестница Перемен. Мост приходит за Смертью. Смерть — её ответственность.

Я уставилась на него.

Как-то раз Тарси произнесла мне в точности те же слова, как будто миллион лет назад. Я постаралась подавить эмоциональную реакцию, которую они вызвали сейчас.

Фигран, похоже, не замечал перемены во мне.

Он продолжал, всё ещё напоминая школьника, пересказывающего заученный урок.

— И слова гласят, «Смерть слушает, пока Мост замедляет вращение. Освещает путь на небо. И те, что остались позади…» — в его глазах проступило смятение. — «И те, что остались позади…» — он нахмурился. — Обречены. Мы обречены. «Обречены смотреть, как те огни вновь пылают».

Он склонил голову, переведя на меня взгляд совиных глаз.

— Это мы, Мост? Мы — те, кто обречены? — он улыбнулся, тихо щёлкнув про себя. — Как иронично. Как же иронично, очень иронично.

Я хмуро посмотрела на него.

— Теперь ты собираешься цитировать мне священные тексты? Вот как, Терри? Учить меня Мифу?

— Нас четверо, — сказал он.

— Ты имеешь в виду Четвёрку? — спросила я. — Вот о чём ты говоришь?

Он улыбнулся. На мгновение я увидела там знакомого мне Териана. Его глаза сделались хищными, а во взгляде проступила искорка веселья, когда он посмотрел на моё тело.

— Нас четверо, — повторил он, глядя на меня и вскинув бровь. — Да, — его голос изменился, превратившись почти в фальцет. — «Дай-ка угадаю», — он принялся подражать, и его голос сделался удивительно похожим на мой. — «Мы все ездовые лошадки, верно?»