Мечебоец
Шрифт:
– А вы слышали, что случилось в соседней веси, что в двух днях пути к югу от нас? – спросил невысокий высохший мужичек с соломенными волосами. Его соседи насторожились, ожидая продолжения. Слав тоже насторожился, его путь проходил именно через эту весь и новости могли оказаться полезными. – Ну, так вот, – продолжал мужичек сегодня через нашу весь проезжал отряд дружинников во главе с воеводой. Они остановились коней напоить, и были очень встревожены, постоянно озирались, будто опасались чего, я как раз за забором дрова колол и слышал, о чем они говорили, мол, Морена в
– Брешешь, – раздался выкрик за соседним столом.
– За что купил, за то и продаю, дружинники меж собой говорили, что в той веси осталось два десятка стариков и больше никого.
– Не, точно брешешь, – раздался тот же голос, – не уж-то тамошние обитатели не смогли огородиться, ведь всякий знает, чтобы дом защитить надобно от мора и болезней. Хозяин опахивает двор сохою на жене, а бабы на себе опахивают деревню, раздевшись донага.
– Чего не знаю, того не знаю, – сказал мужичек, – только дружинники поговаривали, что в той веси ни одной целой сохи не осталось – все поломаны.
– Брехня, – заявил все тот же уверенный голос, и разговоры свернули в обычное русло. Как бы не хотелось Славу, к этой теме жители веси больше не возвращались. Наутро, выспавшись, он шагнул во двор трактира и увидел пару добрых запыленных с дороги коней, их хозяев рядом не было. Распахнув двери гостеприимного трактира Слав увидел интересную картину: трактирщик, который дал ему приют, стоял на коленях над телом лежащего на полу сына, за его спиной стоял невысокий крепкий мужик, держащий в руках меч из плохого кричного железа, но достаточно острый для того, чтобы перерезать гордо Скила. Второй стоял рядом, не обнажая оружия, и просто смотрел на изувеченного множеством битв ратника.
– Хозяин, – словно ничего не происходило, позвал Слав, – ты обещал мне в дорогу хлеба и мяса.
Скил вздрогнул, словно его ударили плетью, незнакомцы захохотали.
– Проваливай, юнец, ты здесь ничего не получишь. Это ничтожество и его сынок были очень непочтительны с нами и за это умрут.
– А ты седлай свою старую клячу, ведь это твой седой конь у коновязи, и проваливай, пока мы добрые, – сказал второй стоящий за спиной Скила и держащий меч возле шеи трактирщика.
– Так, не пойдет, – заявил Слав, развязывая завязки плаща и, аккуратно свернув его, положил на ближайшую лавку.
– Ты что же хочешь померяться с нами на мечах? – спросил второй, не проявляя даже малейшего признака беспокойства. Он так и остался стоять со скрещенными на груди руками, только взгляд с насмешливого стал настороженным, едва он заметил, как рука Слава легла на рукоять черного меча.
– Парень, не дури. Бери все, что тебе надо и уезжай, трактирщик был груб и должен ответить за свои слова, тебя это не касается.
– Касается, – отрезал Слав, обнажая черный клинок, – мне дали кров и пищу и я не могу просто так уйти.
– Ну, хорошо, щенок, ты сам напросился, – сказал тот, у которого был в руках меч.– Хитрец, – обратился он ко второму, – присмотри
– Горюн, будь осторожен, – догнал его в спину голос Хитреца. Но меч уже начал движение к шее строптивого юнца. Удар сталь о сталь раздался неожиданно быстро, его клинок словно срезанный бритвой просвистел мимо парня и вонзился в дубовый стол. Горюн застыл, глядя на оставшуюся в руках рукоять с пятью сантиметрами лезвия. Это последнее, что он успел разглядеть прежде, чем черный меч паренька отделил горячую голову от тела. Продолжая смотреть не верящими глазами, она проскакала по полу и застыла, глядя на трактирщика и Хитреца.
– Ну что Хитрец, – вытерев меч об одежду Горюна, заметил Слав, – твой дружок мертв, может, хочешь уйти. Пока я готов тебя отпустить, но не думай очень долго.
Хитрец бывший таким спокойным, зарычал и, выхватив, из ножен здоровенный охотничий нож кинулся на Слава. Он просто не соображал что делает, убийство брата, а Горюн был его родственником, затуманило разум: разорвать, втоптать в пол, загрызть, зарубить – вот чего он хотел в настоящий момент. Он даже не видел своего врага, просто шел вперед, размахивая своим тесаком. Лезвие меча вошло ему в живот и вышло из спины, но он, не чувствуя боли, продолжал идти.
Слав же, увернувшись от очередного слабого взмаха ножа, не выпуская из рук меча, отпрыгнул влево. Лезвие пошло вслед за хозяином, разрезая бок противника, печень и разрубая позвоночник.
Хитрец упал на пол, почти перерубленный пополам, но продолжал упорно куда-то ползти, наверно, к ящеру – там его явно заждались. Последний раз его пальцы царапнули пол, ноги дернулись и бандит застыл. Вытерев меч Слав, шагнул к Скилу и протянул руку.
– Вставай, твоему сыну нужна помощь.
Трактирщик осмотрел единственным глазом трупы бандитов и залитый кровью грязный пол, и, ухватившись за руку Слава, резким движением поднялся на ноги.
Из кухни выглянула испуганная кухарка, окинув взглядом поле битвы, всплеснула руками и выскочила на улицу, взывая о помощи. Слав в это время собирал ратный плен (воинская добыча), к нему уже перекочевали два далеко не пустых кошеля, несколько перстней, золотая цепочка и охотничий нож Хитреца, вместе с посеребренным поясом. Трактирщик занимался сыном, грубого мальчишку просто стукнули плашмя мечем по голове, и он пребывал в беспамятстве, впрочем, ничего серьезного. Скил на время оставил сына в покое и ушел на кухню, там раздавался грохот и звон разбившийся посуды, минут через пять он вернулся с увесистым мешком, в котором было намного больше обещанного накануне.