Меченый
Шрифт:
– Как мы можем устроить интервью?
– Никак.
– Бросьте, ведь обо всем можно договориться.
– Но не в этом случае.
– Дайте мне шанс, Виктор. Я напишу о Чарли только самое хорошее. И если хотите, дам вам статью на редактирование. Я убеждена, что читатели найдут историю Чарли захватывающей.
– Вы правы, она действительно захватывающая. Но с сегодняшнего дня медиамашина «Виктор Карл – Чарли Калакос» остановлена. И я в любом случае не дал бы интервьюировать Чарли.
– Но разве он не имеет права на собственный голос?
– Естественно, имеет, но всему свое время. Оно пока не наступило.
– Знаете,
– Я всегда восхищался Джонни. Вряд ли кто-то другой выглядел столь привлекательно в черной вязаной шапочке, но ему это удавалось без усилий.
4
Джонни Кохран-младший (1937–2005) – адвокат, защищавший знаменитого убийцу О. Дж. Симпсона и поп-звезду Майкла Джексона. Приобрел известность благодаря мастерской защите жертв полицейского произвола.
– Возможно, после публикации моей статьи вы могли бы просить такие же гонорары, как он.
– Теперь вы взываете к моей душераздирающей жажде славы и моей продажности.
– Ну и как, успешно?
– Могу я задать вам вопрос? О человеке, с которым вы встретились в моем офисе. Вы его знаете?
– Этого гнома? Нет, слава Богу.
– Почему «слава Богу»?
– Разве вы не почувствовали, как он жесток? Я почувствовала. Я много встречала подобных типов. Чего он хотел?
– Он тоже апеллировал к моей продажности. Такая закономерность начинает меня расстраивать.
– Может быть, мне следует воззвать к чему-то другому?
– Ронда, вы делаете конкретное предложение?
– О, Виктор, не говорите глупости. Это всего лишь статья.
– Жаль.
– Я имела в виду, что, возможно, мне следует апеллировать к вашему милосердию. Я пытаюсь завоевать признание в редакции. Я поздно начала работать в этом бизнесе, а быть внештатным корреспондентом очень трудно. Редактор обещает взять меня в штат, если статья удастся. Для этого мне нужно поговорить с Чарли. Если можно, то лично, если нет, то по телефону. Пожалуйста, помогите мне пробиться наверх.
– У вас, Ронда, своя задача, а у меня своя.
Она мягко взяла меня под руку и чуть потянула на себя.
– Прошу вас, Виктор. Мне действительно это нужно.
Я остановился, повернулся к ней, увидел надежду в зеленых глазах и почувствовал боль, которая напугала меня, – боль желания. Ронда была репортером – формой жизни, более низкой, чем хорек и даже адвокат. Кроме того, у меня не было сомнений, что она пытается манипулировать мною в собственных целях, и тем не менее я почувствовал боль. Да, Ронда была хорошенькой, да, мне нравились ее развязные манеры, да, она не заискивала передо мной, что вызывало симпатию, и все равно я понимал, что мои чувства мало связаны с ее истинной сущностью, что мне их диктует мое жалкое вожделение.
Я чувствовал ту же боль при виде велосипедистки с длинными светлыми волосами, обутой в симпатичные розовые тапочки, которая спросила у меня дорогу. А перед этим – к тетке в короткой черной юбке, которую увидел на
Или я отличался дикой влюбчивостью и простодушием, или у меня были серьезные проблемы с психикой. К сожалению, о первом не могло быть и речи. А что касается второго…
Даже если я страдал каким-то экзистенциальным психозом, то кто поручится, что мои чувства к женщине с ослепительно рыжими волосами и веснушчатым лицом не были настоящими?
– Ронда, – сказал я, слегка заикаясь, – может быть, вечером куда-нибудь сходим и выпьем?
Она лукаво улыбнулась:
– Означает ли это, что?..
– Поговорим об этом за выпивкой. И возможно, если все будет хорошо и позволят обстоятельства, я поговорю с клиентом относительно вас и вашей статьи.
– Это было бы замечательно, Виктор, – сказала она. – Спасибо вам огромное. Когда?
– Договоримся позднее. – Я посмотрел на часы. – Сейчас я должен оспорить выселение из квартиры.
Глава 15
Каждый день на заседание Специального гражданского суда, расположенного на Южной Одиннадцатой улице, выносится около пятидесяти дел, но обычно рассматривается не более трех. Остальные вопросы, как и во всех судах, решаются в коридорах. Именно в коридоре мы с Бет стояли, ожидая слушания нашего дела, когда к нам подошел светловолосый мужчина в щегольском зеленом костюме. Он был примерно моего возраста. Я сразу понял, что он взобрался по юридической лестнице гораздо выше меня, и, естественно, не проникся к нему симпатией.
– Виктор Карл? – спросил он.
– Совершенно верно.
– Я так и думал, хотя по телевизору вы выглядите моложе.
– И наверное, толще.
– Нет, – сказал он. – Не совсем. Просто более молодым и лучше одетым. Подождите, пожалуйста, мне нужно передать вам кое-что.
Балансируя на одной ноге, он положил портфель на колено, щелкнул замками, вынул конверт и передал мне. Потом закрыл портфель и опустил ногу.
– Уведомление о выселении вашей клиентки. Ей предписано освободить жилую площадь в связи с истечением срока аренды, – сказал он с улыбкой. – Передайте, пожалуйста, уведомление миссис Дерринджер.
Я кивнул и отдал конверт Бет.
– Вот.
– А, так вы и есть упорствующая миссис Дерринджер, – повернулся к ней мужчина. – Меня зовут Юджин Фрэнкс, я из юридической фирмы «Талботт, Киттредж и Чейз» и представляю вашего домовладельца.
– Очаровательно, я польщена, – сказала Бет, но по голосу угадывалось, что она не очарована и не польщена.
– Прошу прощения, что уведомление о выселении было отправлено вам по почте. Его следовало вручить лично или прикрепить к двери, как того требует буква закона и как указал ваш адвокат в довольно пространном письменном заявлении. На самом деле многие наши арендаторы предпочитают получать такие документы по почте. Они полагают, это менее унизительно, чем выслушивать домовладельца или находить объявление на входной двери, но с этого момента все будет делаться точно по закону. Мы ждем вашего отъезда по истечении срока аренды.