Меченый
Шрифт:
– Убежден, что так и есть, но в данный момент я не могу с ним связаться – он в бегах. Так что вам известно об ограблении?
– О, не хочу вспоминать о той глупой истории. Разве нам больше не о чем поговорить?
– Ну хорошо, – сдался я. – Кто этот Сэмми Глик, с которым вы меня сравнили?
– Вы ревнуете меня к другому мужчине? – Она засмеялась. – Сэмми Глик – герой романа, написанного много лет назад. Это юноша с лицом, похожим на мордочку хорька, и невообразимым честолюбием.
Я подпер голову рукой.
– Считаете
– Скорее перспективным молодым человеком. Известно ли вам, Виктор, что определенные отношения между лицами разного пола и возраста необычайно полезны? Одна сторона набирается опыта, другая возвращается в юность. Вы читали Колетт?
– Нет, простите. Она хорошая писательница?
– Она увлекательно пишет, и ей есть что сказать о достоинствах зрелой женщины.
«Боже, разговор принимает странный характер», – подумал я и пообещал купить книгу Колетт.
– А теперь мы можем вернуться к ограблению?
– Лучше не надо.
– Но меня направил к вам сам мистер Спурлок. Он будет разочарован, если узнает, что вы отказались отвечать на вопросы.
При упоминании имени президента Фонда на лице мадам появилось злобное выражение.
– Я работала в Фонде до его рождения и буду работать после того, как его выкинут с должности. – Она взяла дольку лимона с блюдечка, впилась в нее пожелтевшими зубами. Губы скривились, как у королевы из старого фильма. – Что вы хотите знать, Виктор?
Я наклонился вперед, понизил голос.
– Как им это удалось?
– Никто точно не знает. Вы сами видели здание Фонда. Это крепость – неприступная, неуязвимая даже для тарана. А следов взлома не обнаружили. Двери были крепко заперты, окна целы. Но подобно грекам в Трое они сумели проникнуть внутрь. Как они это сделали, до сих пор остается загадкой. Как только грабители пробрались в здание, они связали охрану, отключили сигнализацию и отомкнули шкафы и сейфы, где хранились самые ценные экспонаты.
– Как же им удалось забраться в Фонд?
– Не представляю. У каждой из двух наружных дверей стоит охранник и никого не пропускает без специального разрешения и регистрации в журнале. Даже мне приходится регистрироваться при входе и выходе. Мистер Рандольф всегда боялся краж произведений искусства или актов вандализма. Всего за несколько лет до ограбления какой-то сумасшедший в Риме разбил молотком скульптуру Микеланджело «Скорбь», и мистер Рандольф распорядился усилить меры предосторожности. Тогда-то охранники и начали заносить фамилии всех посетителей в журнал, а после закрытия Фонда тщательно обыскивать все этажи.
– Может быть, кто-то оставил незапертым окно?
– Охранники утверждают, что в тот вечер все проверили и перепроверили. Тем не менее полицию кое-что насторожило. Она обнаружила отпечатки мисс Чикос на папке со схемой сигнализации. Мисс Чикос только что закончила магистратуру и поступила
– Слишком длинная для чего? – полюбопытствовал я.
Она проигнорировала мой вопрос и задала свой:
– Есть ли шанс, что ваш клиент вернет Рембрандта Фонду?
– Шанс есть.
– А как насчет Моне? Это была маленькая картина, но такая очаровательная. Ваш клиент что-нибудь говорил о ней? – Лекомт опустила подбородок и с вызовом посмотрела на меня из-под темных очков.
– Нет, – ответил я.
– Жаль. Это было одно из моих любимых изображений.
– Кстати, об изображениях. – Я вынул из кармана фотографию Шанталь Эдер. – Вам знакома эта девочка?
Она взяла фотографию, тщательно изучила и вернула мне.
– Нет, никогда не видела. Очаровательная девочка. А я должна ее знать?
– Вероятно, нет. Вам известно, где можно найти мисс Чикос?
– Я слышала, она живет в Рочестере. Как раз подходящее место для нее.
– Почему?
– Потому что там живут такие, как Сэмми Глик.
– Например?
– О, Виктор, у нас у всех есть свои маленькие тайны, не так ли? Мне было интересно поговорить с вами. Нам нужно встретиться снова. Возможно, в более интимной обстановке, чем открытое кафе. И может быть, вы действительно прочтете сочинения Колетт. Понимаете, те из нас, кто хоть раз прошел через особые отношения, которые описывает она, больше всего хотят передать молодым свой опыт. Я могу многому научить вас, если позволите.
Глава 41
– Да, с Ральфом круто обошлись, – сказал мой отец, усаживаясь в свое фирменное кресло.
Он отпил пива и негромко рыгнул. Я понял, что смерть Чуллы не задела его сердце.
– Дубина Ральф не заслужил такого – получить пулю в голову в доме матери.
– Такого никто не заслуживает.
– Есть идея, кто это сделал?
– Похоже на головореза из банды братьев Уоррик.
– Не знал, что Ральф был связан с этими подонками.
– Он был связан с Чарли Калакосом, а этого для них оказалось достаточно.
– Кто следующий в списке?
– Джоуи Прайд, Чарли и двое остальных, наверное. Почему-то мне кажется, что они охотятся за всеми, кто участвовал в налете на фонд Рандольфа.
– Выходит, готовится массовое убийство.
– Получается, так.
– Тяжелый случай.
– Да.
– Действительно тяжелый.
Отец задумался, но не о том, как трагическая смерть Дубины Ральфа повлияет на наши судьбы, а о том, стоит ли оставаться трезвым в свете последних новостей. Так я решил, потому что он попросил принести с кухни еще пива.