Мечи Ямато
Шрифт:
— Теперь говори, что тебя ко мне привело и откуда ты знаешь Хидейоши, — сказал Мацудайра.
Несколько секунд потребовалось Артему, чтобы окончательно прийти в себя. А когда пришел, то приступил к рассказу о похождениях — выдуманных и взаправду пережитых. Закончив смешанной правдивости повесть, Артем замолчал и теперь ждал ответа мастера. А скорее, даже не ответа — приговора...
Вопреки худшим ожиданиям Артема, мастер клинка ничего такого жуткого не отчебучил. Просто заговорил:
— Я доверяю Хидейоши. Он благородный муж. Он не стал бы помогать недостойному или презренному. Тем более не стал
Мастер энергично поднялся, подошел к стене и вытащил из стойки два бамбуковых меча. Протянул один меч Артему:
— Попробую узнать, кто ты такой. Кто-то определяет по взгляду, другие — по линиям рук, третьи — по словам. Мне человек становится понятен по его обращению с мечом.
Артем, конечно же, взял протянутый меч, но скептически покачал головой:
— Боюсь, это не мой случай. Я никогда не держал в руке меч. Ни настоящий, ни бамбуковый. Я — моряк и мирный человек. А до того как податься в моряки, немножко побыл бродячим цирковым артистом, что тоже не предполагало обращения с оружием.
— Это все не имеет значения. К тому же это не меч, не оружие, это синай [13] . — Мацудайра вытащил из-за пояса катану и вакидзаси. — Прими прямую стойку, Ямамото. Смотри на меня. Ноги поставь на близком расстоянии, не расставляй широко. Носки должны смотреть вперед, всегда должны смотреть вперед... Левую ногу отставь назад и пятку держи оторванной от пола. Вот так. Сейчас ты проведешь атаку, я буду защищаться. Меч можешь держать двумя руками, можешь — одной. Как, ты готов?
13
Легкий учебный меч из бамбука. Еще для упражнений в фехтовании используется боккэн — деревянный, как правило, из дуба, меч.
— Вроде бы да, — сказал Артем. Не мудрствуя и не выпендриваясь, он скопировал хватку меча у мастера: обхватив рукоять двумя руками, поднял синай на уровень плеча, чуть отвел в сторону от себя.
Конечно, тягаться с фехтовальным мастером в фехтовании — это такое же перспективное дело, как надеяться выиграть в шахматы у Каспарова. Но как тут откажешься! Обязательно сочтет трусом. И сражаться не по правилам (ну, допустим, бить по ногам) тоже нельзя. Посчитает «неблагородным и презренным». Ну, ладно, попробуем все же что-то изобразить...
Чтобы мастеру уж совсем жизнь малиной не казалась, Артем применил-таки одну не шибко подлую штуку. Он вспомнил, как пробиваются гандбольные пенальти, — игроки ложными замахами дергают вратаря, а когда тот малость дезориентируется, внезапно бросают мячик. Вот так же Артем сперва подергал мастера, изображая, что наносит удар, но сам его все не наносил и не наносил. А потом вместо рубящего удара, какой показывал и в чем, казалось, убедил, сделал выпад, метя в область груди...
«Да, вроде бы по их понятиям про самурайскую честь и совесть отвлекающие маневры и прочие хитрые приемчики есть жуткое неблагородство. Ну а по нашим цирковым понятиям мастеру вызывать на бой неумелого новичка — тоже не верх благородного поведения. Это все равно что какой-нибудь Костя Дзю потехи ради возжелал бы продемонстрировать свое боксерское
Но уловка Артему не помогла. Мастер без труда отбил его выпад, ударив мечом по мечу. И сходу, не прерывая движения, мастер немыслимым образом крутанул синай, и кончик его бамбукового меча легонько стукнул Артема по запястью правой руки.
— Неплохо, — сказал Мацудайра, отступая на шаг. — Руки сильные, есть врожденная быстрота. Даю совет — все время держи руки расслабленными и напрягай их только во время нанесения удара.
Затем мастер скорбно покачал головой:
— Плохо, что у вас разрешены в поединках подобные хитрости. Если бы тебя сейчас увидел Цурутиё, он бы сказал: «Вот какие они, гайдзины, все они такие, им чужды честность и благородство».
Артем не стал выспрашивать мастера, кто такой этот загадочный Цурутиё. И без Цурутиё было чем забить себе голову.
— А проигрывать ты не любишь, Ямамото, — эту фразу Мацудайра неожиданно произнес с отеческой интонацией в голосе, напомнив Артему полковника Мухомора из сериала про ментов и разбитые фонари. — Это хорошая черта.
Мацудайра повернулся вполоборота, чуть согнул ноги, выставил меч перед собой, держа его двумя руками.
— Как я, прими стойку ханми, Ямамото. Готовься, теперь я буду нападать.
Вздохнув про себя: «И когда же эти игрушки кончатся!» — Артем скопировал стойку мастера. «Ханми, говорите? Ну-ну. Давай, нападай, маэстро...»
Глава восьмая,
В КОТОРОЙ АРТЕМ ПОНИМАЕТ, ЧТО ПОГИБ
Муху прихлопнул —
и при этом задел ненароком
иветочек в траве...
Однако маэстро не спешил нападать. Наоборот — опустил синай, так что его закругленный конец коснулся соломенных матов.
— Скажи, Ямамото, у вас знатные и благородные дома берут приемных детей из других благородных домов? — спросил Мацудайра.
— Э-э... нет, — несколько опешив, произнес Артем. И тут же подумал: «А почему нет? Черт возьми, может, это такая составная часть науки побеждать по-честному — в самый разгар боя влепить противнику вопросом не по теме и тем отвлечь его от рубилова на бамбуковых мечах?»
— У нас самурайские дома часто берут приемных детей из других домов, — говорил Мацудайра, все еще пребывая в стойке ханми. — Это делается, чтобы устанавливать дружеские связи между разными домами, чтобы крепить эти связи. Или чтобы создавать политические союзы. Или же таким способом основная ветвь семьи приближает к себе боковые ветви, не давая им окончательно отделиться...
— У нас для того же самого выдают замуж дочерей в другие семьи... — Как и мастер, Артем по-прежнему стоял в стойке ханми.
— Это само собой, — кивнул Мацудайра. — Но я сейчас говорю о приемных детях. Защищайся, Ямамото!
И мастер пошел в атаку, нанося удары один за другим — сверху, слева, справа. Артем отступал, подставляя свой синай под синай мастера и удивляясь, как ему удается сдерживать этот натиск. В тишине зала стоял дробный стук бамбуковых мечей. Артем пятился, пока не уперся спиной в стену. Мацудайра тоже остановился.