Мечи Ямато
Шрифт:
В общем, эта ниточка кожи убедила многих из тех, кто еще сомневался, что их даймё бьется не с кем-нибудь, а с человеческим воплощением Белого Дракона. И всех без исключения поразила — до ступора, до онемения...
В обстановке всеобщего столбняка Артем поднял над головой окровавленный «Свет восемнадцати лун».
— Даймё умер! Я — ваш даймё. Белый Дракон! Вы, самураи, не останетесь без господина. Кто из вас сделает харакири, тот умрет предателем. Он предаст императора, которого нужно спасать от варваров. Я поведу вас спасать родину от варваров! Варвары уже идут, уже грузятся на корабли! Небо выбрало меня!
И Артем неожиданно для самого себя закричал
— Небо выбрало меня!
Эпилог
КОСТРЫ НА СКАЛАХ
С этого дня
все вы можете спать спокойно —
вы в Японии, гуси!
На скалах горели костры. Не священные костры-гома, а самые обычные костры. Только большие, чтобы видно было издалека. Чтобы за многие ри можно было увидеть вонзающиеся в небо огненные столбы, рассыпающееся искрами пламя. В костры, поддерживая высокое пламя, то и дело подбрасывали еще днем заготовленные сухие дрова.
Эта была четвертая ночь ожидания. Последняя ночь. Завтра луна окончательно угаснет и истечет срок, указанный в письме. Конечно, монголов что-то могло задержать. Конечно, подобный случай мог быть заранее оговорен между Нобунага и монгольскими вождями и, возможно, подразумевает еще день-другой ожидания на скалах. Да только откуда теперь обо всем этом узнаешь! Теперь только и остается, что ждать и надеяться.
Хм... Как бы банально это ни звучало, но так и тянет сказать: «Странная штука — жизнь». Он ждет оккупантов и захватчиков, как дорогих гостей. И Ацухимэ ждет их так же, и Омицу, и Такамори. И даже Сюнгаку с Рэцуко, которых здесь, на скалах нет, но они ждут не дождутся оккупантов, потому что их появление упрочит положение в провинции их покровителя Белого Дракона, а значит, и их самих.
От того, появятся или нет эти чертовы монгольские корабли, зависит многое. Не все, не будем нагнетать — но многое. Разумеется, Артем просчитал свои действия на случай, если монголы не появятся. Считай, только этим и занимался томительными часами ожидания. Уступать завоеванные позиции он, понятное дело, так просто не собирался.
Объяснить людям, почему не объявились монголы, можно по-средневековому просто: я-де, такой-растакой чародейски могучий Белый Дракон, колдовской силой наслал тайфун на корабли, когда они только-только отчалили от монгольского берега. И там они все и затонули. Скорее всего, в байку поверят. Станут, конечно, роптать, шептаться («Дракон-то не настоящий!»), но завоеванную позицию удержать будет возможно. Правда, тут есть опаска, что монголы появятся чуть позже, причалят где-нибудь самостоятельно. Пусть с горем пополам, но причалят и пойдут жечь-крушить страну Ямато. Тогда Белый Дракон с его насланными тайфунами будет выглядеть весьма глупо и смешно. А между прочим, по самурайским представлениям о жизни, нет ничего хуже, чем стать посмешищем в чужих глазах...
Сейчас Артем сам себе напоминал Ермака... или кто там восседал на утесах, дум каких-то полн? А-а, кажется, кто только ни восседал, если верить народным песням. Стенька Разин, Емелька Пугачев, Петр Первый с Лениным вроде бы тоже отметились. Словом, хорошая компания...
Артем сидел на соломенном коврике в двух шагах от обрыва. Внизу шумело море. С нарастающим шумом накатывали на берег волны и с рассыпающимся грохотом разбивались о камни. В общем-то это бил о скалы обычный прибой. Море сегодня было вполне спокойное — не штиль, но и штормом не пахло даже близко.
Определить, где предполагается высадка монгольских войск, оказалось несложно. Собственно, как и предполагали Артем и Ацухимэ. Во-первых, уже о чем-то говорил отъезд сына Нобунага к северной границе провинции. Во-вторых, достаточно было расспросить самураев Нобунага, не ездил ли даймё за последний год на побережье. Оказалось, ездил. И куда? В бухту Кунай.
Эта бухта находилась совсем рядом от того места, где разбил лагерь Артем, в каких-то полутора ри. Там действительно приставать кораблям к берегу одно удовольствие. А здесь приставать... удовольствие сомнительное.
К Артему подбежал Касаи, упал на колени, склонил голову к земле.
— Господин, я должен сказать вам...
— Говори! — приказал Артем.
Еще месяц назад Артем непременно принялся бы уговаривать Касаи подняться с колен, а то и бросился бы его поднимать, но сейчас гимнаст малость получше разбирался в особенностях здешнего менталитета. Если ты господин и повелитель, то и вести себя должен соответственно. Будешь играть в демократию, в доброго начальника и своего парня — авторитета не заработаешь, скорее, наоборот, последний растеряешь без остатка.
— Прибыл сын даймё Нобунага, с ним около полусотни самураев, — сообщил Касаи. — Они остановились за соседним хребтом.
Ай-яй, как скверно! Сынок, понятное дело, мстить приехал. И от его мести может спасти только появление монголов, которые все никак не появляются. Стараясь ничем не выдать свои эмоции, Артем сказал с показным спокойствием:
— Иди и наблюдай за ними. Возьми с собой еще несколько человек. Думаю, они тоже вышлют лазутчиков. Тихо свяжите их и оставьте где-нибудь лежать. Только тихо и без членовредительства! Иди!
Касаи убежал. Не слишком быстро он пока бегал — не вполне еще оправился от ранения, полученного во время боя в замке. Но шел на поправку Касаи удивительно быстро, любо-дорого поглядеть. Вот что значит молодой, здоровый организм...
Сейчас яма-буси находились при Артеме на положении слуг, вели себя соответственно, и он себя вел с ними соответственно. Во всяком случае на людях. Впрочем, на побережье с Артемом прибыло всего трое: Касаи, Фудзита и Омицу. Причем Омицу все принимали не за служанку, а за наложницу Белого Дракона, и к тому, признаться, были основания. Другие яма-буси остались в замке под присмотром Такамори, которого Артем назначил на время своего отсутствия, выражаясь языком другой эпохи, комендантом замка. Благо, самураев в замке не осталось, конфликтов с ними не будет, а уж слуг Такамори построит и вымуштрует, можно нисколько не сомневаться. Будь жива Каишаку Ли, ей бы, конечно, трудно было ужиться с самураями. Невозможно, скорее всего...
— Как погибла Каишаку? — спросил Артем утром того дня, когда замок оказался в их руках. Они с Фудзита сидели на крыльце замка.
Фудзита рассказал ему, как это произошло.
Она билась с самураями, заставляя одних падать замертво, а других отступать.
Длинный, узкий, темный предмет, оканчивающийся белым оперением, вылетел из приоткрытого темного дверного проема. Копье вонзилось в спину Каишаку. Женщина выгнулась назад, пронзительно вскрикнув. Выронила короткий прямой меч, каким билась с самураями. Упала на колени. Самураи остановились, полагая, что с женщиной-воином все кончено. И в этом был их просчет.