Шрифт:
Пролог
Фелиция Вебер как всегда позвонила брату накануне Дня святого Патрика, чтобы условиться о встрече. В жилах Веберов не текло ни капли ирландской крови, но так сложилось, что этот день они с детства проводили вместе.
Надо сказать, что Патрик и Фелиция были двойняшками. В наш биологически просвещенный век, увы, не все знают разницу между этими понятиями, поэтому для краткости заметим, что близнецы всегда похожи как две капли воды, а двойняшки — нет. К тому же Фелиция была старшей в их паре, умудрившись родиться на полтора часа раньше
Как только Вебер-отец, безумно любящий жену и мечтавший о ее повторении в дочери, узнал о появлении наследницы, он сразу же помчался к ювелиру за бриллиантовыми серьгами для матери и дочери. Каково же было его удивление, когда, вернувшись в больницу, он узнал о появлении еще и сына. Врачи разводили руками — это был первый подобный «прокол» в их практике, но ведь госпожа Вебер была так редко в Штатах и так занята весь срок, что наблюдать ее не было никакой возможности.
Всю жизнь Вебер относился к сыну с настороженной недоверчивостью. Патрик остро это чувствовал. В детстве в день рождения ему казалось, что все эти гости — взрослые и дети — собрались в их доме только в честь его сестры и он просто один из них.
Как-то в День святого Патрика, когда родители, как всегда, были в заокеанском турне, миссис Литтл, домоправительница Веберов, устроила маленький праздник в честь Патрика. Мальчик был счастлив — теперь и у него был только его праздник. Это устроило родителей и стало традицией.
Материнство нарушило великосветский образ жизни Веберов, к тому же отец ревновал жену к детям, считая, что они забирают часть причитающейся ему любви и внимания. Да и мать тоже быстро удовлетворила свой родительский инстинкт: несмотря на штат гувернанток, дети мешали привычному распорядку; как только они подросли, их отправили учиться в респектабельную частную школу на полный пансион. За школой последовал колледж, затем юридическая школа Принстонского университета. Они оба выбрали область гражданского права: брат стал крупным специалистом по бракоразводным делам, а Фелиция вошла в первую десятку международных экспертов по наследованию.
Встречаясь, они не вспоминали детство и не стремились в родительское поместье на Лонг-Айленде. Брат и сестра имели собственные квартиры в Нью-Йорке, а замок и сад над заливом за чугунной решеткой постепенно ветшали. В порядке поддерживался лишь один этаж — пара комнат для живущей обслуги да гостевая квартира на всякий случай. И случай не преминул представиться — местные краеведы, раскопав в архивах, что замок был перевезен по камешку из Англии в XVIII веке и в мире таких больше не осталось, внесли поместье в реестр исторических достопримечательностей Лонг-Айленда и потребовали, взывая к правовой культуре наследников, открытия его для осмотра хотя бы на Пасху и Рождество. Скрепя сердце, Веберы согласились и даже начали ремонт…
— Патрик, могу я попросить тебя об одолжении? — вкрадчиво спросила Фелиция.
— Конечно, дорогая. — Вебер напрягся, ожидая пересказа очередных рекомендаций краеведов по восстановлению ландшафтной архитектуры или юридического казуса.
— Могу ли я в твой день прийти на этот раз не одна? — Фелиция запнулась. — Это важно для
— Опять тупиковый случай с клиентом, миллионным наследством и разводом? — рассмеялся Патрик.
— Клиент-то есть, но наследство, увы, осталось в Польше. Его приезд в Америку — это скорее утешительный приз от разбогатевших враз родственников.
— Договорились, я закажу столик в негритянском кабаре «Коттон Клаб», на европейцев это производит потрясающее впечатление.
Войдя в кабаре, Патрик сразу увидел на подиуме танцующую пару — жгучую брюнетку Фелицию и ее молодого белокурого партнера. Танго закончилось, и Фелиция представила гостя. Тадеуш, или по-американски Тед, оказался веселым разговорчивым парнем.
Черное шоу потрясло Тадеуша, и он отправился к танцорам, чтобы высказать им слова восхищения и сфотографироваться.
— Ну, как тебе он? — Фелиция пытливо посмотрела на брата.
— Симпатичный парнишка, — улыбнулся Патрик, — столько в нем искренности и прямодушия.
— Значит, ты одобрил мой выбор, — облегченно вздохнула сестра.
— В каком смысле выбор? — насторожился Вебер.
— Мы с Тедом решили пожениться на Пасху…
Подошедший Тадеуш ловким движением сорвал Фелицию со стула, и они понеслись в быстром фокстроте.
Патрик достал сигарету и долго впустую щелкал зажигалкой, пока не увидел протянутую спичку.
— Майкл, дружище, ты как всегда кстати!
— Да я весь вечер любуюсь вашей троицей, мои коллеги-японцы больше смотрят на вас, чем на сцену, и говорят, что никогда не видели таких больших и красивых янки.
Майкл Монтгомери был старым приятелем и коллегой Веберов, сейчас он успешно занимался бизнесом в Азии.
— Янки, да не совсем, — тяжело вздохнул Патрик. — Этот молодой блондин — поляк, мой будущий зять.
— Что-то не вижу радости на твоем лице, — рассмеялся Майкл. — Наконец-то вы развяжетесь с отцовским завещанием и ты получишь отцовское наследство.
— О, черт, — Патрик стиснул голову руками. Негритянский тустеп как гвоздики вбивался в мозги. — Ты помнишь условия?
Завещание старого Вебера в свое время поразило многих адвокатов, но больше всего — самих наследников. Фелиция сразу получала свою часть, а Патрик — только процент, основную же сумму он мог получить только после замужества сестры, но при условии, что свадьба состоится в поместье Веберов.
— Да, конечно. Какие проблемы? — Майкл кинул лед в стакан виски. — Я слышал, что ваш замок вошел в книгу достопримечательностей США и ты сделал колоссальное обновление, то есть, тьфу, наоборот, восстановил историческую правду. В копеечку, поди, вам это влетело?
Патрик снова нервно закурил.
— В том-то и загвоздка, что ремонт только был начат — фирма, с которой заключен у меня контракт, разорилась. А Фелиция не хочет слышать об изменении сроков свадьбы — у Теда кончается виза и он должен улетать в Польшу.
— Нет неразрешимых ситуаций, — задумчиво улыбнулся Майкл. — Проблемы денег у тебя нет, не так ли? — Он рассмеялся. — Слушай, у меня есть пара молодых дизайнеров, шустрые ребята, работают быстро и честно. Думаю, они справятся.