Мечта пирата
Шрифт:
– Что это означает? Какое мы имеем отношение к тому, что у них там произошло?
Я невинно пожала плечами, демонстрируя полное неведение, а тетя Мила сначала исподтишка глянула на меня, затем предположила:
– Может, они думают, что мы по пути видели кого-нибудь подозрительного? Там ограбление было. Я по телевизору смотрела.
– Мне наплевать на их трудности, – едко заметил владелец яхты и добавил, глядя на теплоход: – Обещаю, у них будут проблемы с начальством. Я не какая-то там шантрапа. Они просто еще не знают, на кого напали.
Тем не менее, несмотря на все эти слова, яхта
– Что это? – насторожился Лев Владимирович.
– Телефон моего непосредственного начальника. Выскажите ему все свои претензии. Либо изложите их на бумаге и отнесите в дежурную часть, – устало ответил Земляной и пригладил седеющие волосы. Облаченный в легкий серый костюм, голубую рубашку, темный галстук и остроносые туфли, он выглядел крайне озабоченным и занятым человеком, которому некогда выслушивать всякий бред неизвестно от кого. Серые глаза следователя буравили меня. Было ясно: добром это не кончится.
– Я буду жаловаться в прокуратуру, – осторожно пригрозил Лев Владимирович. Ему было крайне неуютно в тени фигуры высокого широкоплечего следователя.
– Это ваше право, – равнодушно ответил Земляной, – вы, кстати, можете быть свободны. Пожалуйста, покиньте место преступления. Попрошу задержаться только вас, Евгения. У нас, несомненно, найдутся общие темы для разговора. Это не займет много времени.
– Отрадно слышать, а то я очень занятая девушка, – кокетливо заметила я, улыбаясь следователю.
– Вообще черт знает что! – пробурчал у меня за спиной рассерженный Лев Владимирович. Он хотел ринуться на мою защиту, но чувствовавшая какой-то подвох тетя удержала его, коротко пояснив:
– Не волнуйтесь, Женя во всем разберется. – И бросила уже мне: – Жень, мы подождем тебя в лодке.
Когда они спустились в катер, исчезнув из поля зрения, Земляной мягко предложил мне прогуляться. На палубе теплохода вовсю работали эксперты-криминалисты, мимо них сновали коллеги следователя. То и дело щелкали затворы фотоаппаратов. Вещественные доказательства деловито расфасовывались в пластиковые пакеты. Сделав несколько шагов, мы поднялись по лестнице и оказались в открытом ресторане, устроенном на верхней палубе. Судя по перевернутой, поломанной мебели, разбитому стеклу и посуде, вечеринка была бурной. На дальнем конце площадки я заприметила обширное пятно крови в изголовье нарисованного мелом контура, повторяющего очертаниями человеческое тело. Земляной внимательно следил за моей реакцией, а затем нарушил молчание:
– Давайте, Евгения, не будем тратить время зря, и вы сразу расскажете, как вы связаны с этим ограблением.
– В каком смысле? – неподдельно изумилась я.
– Я не говорю, что вы в нем участвовали, – сразу оговорился он, – вы не преступница. Однако я знаю, что вы просто наслаждаетесь тем, что балансируете на грани между тюрьмой и моргом. Нет такого дела, куда бы вы не сунули
– Да, конечно, неспроста, – передразнила я его бубнящим тоном. – Вячеслав Юрьевич, а вам не приходило в голову, что я могла просто случайно оказаться рядом?
– Нет, – уверенно покачал он головой, – в вашем поведении не бывает ничего случайного.
– Да, замечательно, давайте теперь обвиняйте меня во всех преступлениях, которые происходят в городе, везде, где мне не посчастливилось побывать, – съязвила я. Отчасти в словах следователя была правда, однако на этот раз он ошибался. В прошлом – да. За последний год, охраняя клиентов и проводя расследования, я взбаламутила все дно Тарасова. Были крутые разборки. Куча народа села. Кто-то отправился на кладбище. Земляной знал все это не понаслышке, потому-то и заподозрил меня.
– Значит, решили прикинуться невинной овечкой, – вздохнул следователь, затем сверился со своими записями и с нажимом спросил: – Скажите, когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с Александром Михайловичем Петраковым, ныне покойным? Его убили здесь, вон на том самом месте. – Палец Земляного указал на белый контур с кровавым пятном. На секунду я задумалась, потом решила, что ложь в подобной ситуации не поможет. Правда обязательно всплывет. Были телефонные переговоры, а Земляной – очень упертый и обязательно докопается.
– Ему посоветовали ко мне обратиться какие-то знакомые, – ответила я, спокойно выдержав внимательный взгляд следователя, – у Петракова были проблемы. Мы договорились встретиться, чтобы все обсудить. Но на встречу он в условленный час не явился, и теперь я понимаю почему.
– То есть хотите сказать, вас тут не было, когда все это случилось? – недоверчиво спросил Земляной, вытряхивая из пачки сигарету. Пустую пачку он смял и швырнул в урну для мусора. Сунул сигарету в рот и прикурил, поглядывая на меня.
– Если бы я была тут тогда, то сейчас Петраков был бы жив, а вот грабители вряд ли бы так спокойно ушли с награбленным.
– Ага, вместо одного трупа у меня бы был десяток, – невесело поддакнул следователь, выпустив дым через ноздри, – знаю я ваши методы. А что у Петракова были за проблемы? О чем вы с ним разговаривали по телефону?
– Мы только договорились о встрече. Он сказал, что объяснит все на месте. О его проблемах я знаю не больше вашего, – ответила я, – теперь я склонна полагать, что проблемы были очень серьезными, раз он мертв. Вероятно, нападавшие имитировали ограбление, а подлинной целью был Петраков.
– А как Петраков держался во время разговора с вами? Нервничал? – продолжал пытать меня Земляной.
– Нет, говорил абсолютно спокойно. Тон деловой. Я ничего не заметила.
По взгляду следователя я поняла, что он почти готов мне поверить. В конце концов, ведь много раз я реально ему помогала. Конечно, это было в моих интересах, но, тем не менее, Земляной получал неплохие дивиденды в виде задержанных головорезов, раскрытых дел и тому подобного.
– Евгения, больше вопросов у меня пока нет, – медленно произнес следователь, сделав акцент на слове «пока», и добавил: – Однако вы должны мне пообещать, что не будете вмешиваться в это дело.