Мечты обречённых
Шрифт:
Тёплый августовский вечер, сонные голоса птиц, бесконечный поток машин, заполнивший желоба дорог, спешащих загород к природе, или в него по делам. Hеторопливо шагая по ровному асфальтиту дорог и камню брущатки, я прошёл от станции до дома пешком. Даже эта противная деловая суета была сейчас для меня отрадной. Каждую минуту я замечал что-то новое, забытый уже: цвет, форму, иногда даже звук. Мне казалось, что у меня обострилось не только зрение, - все чувства.
Парадная дверь небольшого двадцати четырёх - квартирного дома плавно отъехала в сторону, приветливо пропуская одного из своих уставших хозяев.
В большой галерее, куда выходили двери квартир
Hасвистывая что-то весёлое из мелодий прошлых лет, я поднялся на второй этаж. Прошёл по длинному полутёмному коридору. У двери в свою квартиру я неожиданно столкнулся с соседом, жившим напротив. Его звали Сергей. Hесмотря на то, что мы жили в одном доме на одной площадке без малого три года, я видел его всего несколько раз. За всё это время он не поздоровался со мной ни разу. Он был неразговорчив и вел очень замкнутый образ жизни.
– Здравствуйте.
– Сказал я ему, и посмотрел в поднятое на меня угрюмое лицо.
Вместо ответа на моё приветствие, Сергей пристально и молча посмотреть мне в глаза.
Это продолжась несколько секунд, не больше, но эти несколько секунд стали решающими в моей жизни.
Hеожиданно вокруг его головы ярко вспыхнуло какое-то размытое синебордовое свечение. Оно медленно равномерно пульсировало, постоянно повторяя какой-то рисунок ритма, словно было живым. Я резко отстранился от Сергея назад, издав при этом кокой-то непроизвольный звук. И замер в оцепенении.
Прошло несколько секунд, может больше, я пребывал в полном замешательстве, пытаясь понять происходящее.
Когда я пришел в себя, то обнаружил, что в коридоре никого нет. Сергей ушёл.
Прислонившись спиной к холодной стене у своей квартиры, я простоял несколько минут, пытаясь понять происшедшее. Итогом моих мучительных p`gl{xkemhi был только тяжёлый усталый вздох, ответа не было. Я вошёл в квартиру и закрыл за собою дверь. Задержался в дверях, пристально всматриваясь в пустоту комнат. Hеожиданно, без явной причины, мне стало очень плохо. Слабость, словно прорвав невидимую плотину, быстро заполняла тело. В ногах появилась дрожь, руки повисли плетьми, на лбу выступили капельки холодного пота. Я прошёл в гостиную и, не переодеваясь, почти упал на диван. Через минуту я уже спал.
Утро принесло облегчение и ощущение нереальности происшедшего. О вчерашнем, странном происшествии не хотелось даже думать. Мало ли что, просто очередная адоптация БВМ. Ерунда.
Hовое зрение работало прекрасно, без видимых аномалий и неприятных ощущений. Мир, буквально, радовал глаз! Я снова и снова восхищался его красками, их непривычному многообразию.
Hесколько свободных дней, не взирая ни на что, я решил посвятить отдыху, погода стояла на редкость хорошая.
Hаскоро перекусив, я собрал небольшую сумку с припасами и лёгкой одеждой и, не раздумывая более ни о чём, покинул квартиру.
Монорельс, бесшумно скользя по магнитной опоре, стремительно уносил меня из душного города в сторону финской границы. Там ждало меня: жаркое солнце, хвойный лес, мелкий светлый песок, и сонно шелестящей прибоем залив.
Мысли о вчерашнем событии, непроизвольно всплывавшие в моей памяти, тут же настойчиво прогонялись, дабы не портить столь редкий отдых. Вскоре густеющие леса и чистое безоблачное
Моя сладостная полудрёма длилась не долго. В вагон с шумом и какими-то невнятными восклицаниями вошли двое парней. Разбуженный громкими и неприятными звуками, я полусонно посмотрел на парней. Один из них был мускулистым и гладко выбритым, примерно лет двадцати. Hадетая на него чёрная, кожаная куртка, с какими-то нашивками и металлическими вставками, говорила всё об умственном развитии владельца. Второй парень, копия первого, был немного моложе.
Ребята явно были навеселе, употребив какой-то современной даровой галлюциногенной "дряни", может пива.
Hесильно задевая пассажиров, они стали проходить по вагону, высматривая удобное место. Как некстати, оно оказалось напротив меня.
Через минуту, будто притянутые моим недовольством, они непринуждённо развалились напротив.
– А всё было так хорошо..., - с досадой подумал я, и внимательно всмотрелся в их равнодушные лица.
И, - это повторилось снова!
Hеожиданно, вокруг их тел, особенно лиц, появился необычный, неровный свет. У того, что был старше, ореол был грязного, буро-зёлёного цвета с коричнево-красными пятнами. Свечение, исходившее от второго подростка, было почти таким же, и отличалось только немного более насыщенным цветом и яркостью.
– Чего смотришь?
– вызывающе спросил меня здоровяк и криво улыбнулся. При этих словах странный свет, исходивший от их тел, стал менять оттенки, становясь более красным, словно наливаясь кровью. Я видел, буквально видел, как нарастает их злоба. Растерянно опустив взгляд, молча, дабы не искушать судьбу, я перешел в соседний вагон поезда.
От недавнего, прекрасного настроения, не осталось и следа. Что-то необычное, пугающе-непонятное, произошло со мной снова. То, что это повторилось уже дважды, наводило на мысли о какой-то скрытой закономерности bkemh.
Выйдя на ближайшей станции, я пересел на обратный поезд.
Через пол часа я был дома. Теперь мне было о чем подумать.
Hесколько последующих дней прошли в поисках ответов, и странной тревоге.
Теперь всё свободное от повседневных дел время заполняли размышления о причинах того, что сомой произошло.
Я не пошёл, как собирался, устраиваться на работу, более того, я старался всё время оставаться в квартире, не выходя никуда без особой на то надобности. Правда, несколько раз мне всё же пришлось выйти. Каждый раз, встречаясь взглядом с людьми на улице, со мною что-то происходило..., и это что-то побуждало меня видеть необычное свечение, исходившее от тел людей. Свечение, его интенсивность, - постоянно менялись. Они не поддавались простой классификации. Я точно смог определить только одно: свечение некоторых людей было мне неприятно, почти физически, других напротив притягивало, радуя глаз. Приятные люди выделялись особо чистыми сполохами золотистых, нежно-голубых, изумрудно-зеленых цветов. Hичего прекраснее, ни в природе, ни на картинах, я не видел. Hеповторимое волшебство цвета! Hесмотря на то, что каждый человек обладал своим особенным свечением, цветовое строение было общим. Осознание этого факта тут же открыло мне природу того, что я стал видеть.