Мечты сбываются

Мэтьюз Патриция

– Ну вот, – проворчал грубый голос, – неужели человек не может немного отдохнуть без того, чтобы его не беспокоили? Кто ты такая и что тебе здесь нужно?

Хоуп в испуге застыла, а странное существо стало подниматься.

– Ну-ка уходи отсюда! – Человек обнажил похожие на клыки сломанные зубы. – Быстро, или я съем тебя на ужин!

Хоуп повернулась и выбежала. Зажмурившись, она быстро помчалась прочь, налетела с размаху на что-то твердое, покачнулась и, несомненно, упала бы, если бы чьи-то руки

не подхватили ее под мышки.

– Нужно в оба глаза глядеть, куда идешь, девочка. – И парнишка с косичкой – а это был именно он – широко улыбнулся. – Ой, да ты еще совсем маленькая!

– Ничего подобного! Мне уже пять! – Хоуп сердито взглянула снизу вверх в веселые голубые глаза.

– Вот как, значит, уже пять? – Он отвесил ей шутливый поклон. – Простите мое невежество, миледи. Меня зовут Котти Старк, – представился мальчик, казавшийся Хоуп просто великаном. – А ты, наверное, прибыла на тюремном корабле?

Все еще досадуя на себя, но уже немного успокоенная поведением своего нового знакомого, Хоуп внезапно смутилась и опустила голову.

– Ну же, – Котти присел перед ней на корточки и тонким, довольно грязным пальцем приподнял ее подбородок, – говори, не бойся.

Хоуп нерешительно посмотрела на него и кивнула.

– Ага! Я так и подумал. Осужденная или на поселение?

Хоуп не знала точного значения слова «осужденный», но не раз убеждалась, что принадлежать к ним стыдно, поэтому она хотела снова опустить голову, но Котти помешал ей:

– Этого нечего стыдиться, девочка. Большинство здешних жителей попало сюда таким же образом. Как тебя зовут?

Он все смотрел на нее своими добрыми голубыми глазами, и Хоуп наконец обрела дар речи:

– Хоуп.

– А фамилия у тебя есть?

– Блэксток, – прошептала она.

– Так вот, Хоуп Блэксток, мой отец тоже был осужденным. Он попал сюда одним из первых, прибыл с первой флотилией. Ты себе представить не можешь, каким это место было в те времена: здесь жили одни только туземцы! Поверь мне, это невозможно описать! Теперь отец умер, и я остался один.

– А где твоя мама? – Хоуп заинтересовалась его рассказом и перестала стесняться.

– Мама умерла еще в Лондоне, до нашего отплытия. – Чуть заметная тень пробежала по лицу мальчика, но затем он снова улыбнулся и взял Хоуп за руку. – Но пожалуй, нам стоит пойти и поискать твою маму.

Котти повел девочку обратно, и вскоре Хоуп увидела Фейс, которая, держа на руках Чарити, с беспокойством озиралась по сторонам. Конечно же, причина материнского волнения – ее исчезновение! Чувство возбуждения немедленно сменилось чувством вины: она нежно любила мать и не могла спокойно смотреть на ее страдания.

– Я здесь, мама! – крикнула она и, выпустив руку Котти, подбежала к матери.

Фейс сразу успокоилась и строго сказала:

– Где

ты пропадала, детка? Я подумала, с тобой что-то случилось! Теперь будешь стоять возле меня, понятно?

Хоуп, уткнувшись лицом в материнскую юбку, молча кивнула, когда раздался голос Котти:

– С ней не случилось ничего плохого, госпожа. Она просто немного испугалась, сунув нос в одну из хижин. – Он усмехнулся. – А это оказалась хижина старого Бена Корта. Одного его вида достаточно, чтобы напугать кого угодно!

Фейс взглянула на мальчика. Он показался ей довольно приятным и смышленым, но лондонские улицы научили ее быть осторожной и не доверять мальчишкам: чаще всего от них были одни неприятности.

– Как тебя зовут, мальчик?

– Котти Старк, госпожа Блэксток.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Ваша дочь, – кивнул Котти, – это она сказала мне.

– Ты тоже прибыл с нами?

– Нет, госпожа. Мой отец и я прибыли еще с первой флотилией.

– Ну а… – Фейс огляделась по сторонам, не решаясь задать мучивший ее вопрос. – Здесь очень тяжело живется? Осужденным, я имею в виду.

– И для осужденных, и для свободных поселенцев жизнь здесь одинаково тяжела, госпожа. Очень мало еды. Обещали поставлять продовольствие из Англии, но это так и осталось обещаниями. Люди умирают от голода, а еще многие умерли от чумы.

– Однако ты на вид вполне здоров, Котти! – Фейс с подозрением посмотрела на мальчика.

– Я научился заботиться о себе, – ухмыльнулся Котти, ничуть не смутившись. – Для этого требуются быстрота и хитрость, необходимые, чтобы стащить монету и подцепить доллар!

– Значит, ты карманный воришка! – с отвращением заключила Фейс.

– Нет, госпожа Блэксток, – ответил он, все еще усмехаясь, – здесь нет достаточно толстых кошельков, в которые стоило бы залезть, но существуют и другие способы выживания, если мужчина достаточно проворен.

– Это ты себя называешь мужчиной?

– В Новом Южном Уэльсе, особенно здесь, на Скалах, мужчинами становятся рано, – ответил Котти, выпрямившись.

– Что ж, вероятно, ты прав. – Фейс отвернулась. – Не мне судить тебя и называть вором: ведь я сама воровка, и именно поэтому я здесь.

– Многие из нас – воры или того хуже.

– А что это за кирпичный домик стоит в одиночестве там, на скале? – Фейс указала на противоположный берег.

– Это – жилище Беннилонга.

– А кто такой Беннилонг?

– Видите ли, госпожа, это довольно длинная история, – ответил Котти, глядя в сторону причала, где разгружалась очередная шлюпка, – но мне кажется, у нас есть время. Почему бы вам снова не присесть?

Фейс опустилась на корзину, и Чарити моментально закапризничала.

– Хочу вниз! – потребовала она, готовясь расплакаться.