Мечты

Шувалова Анна

— Понятно. Я могу чем-то помочь?

— Нет, Володя, ничего не надо. Ты же знаешь, мне важно самой добиться каких-либо результатов. Иначе я не смогу быть уверена в себе.

— Хорошо. Но, если что, ты мне скажи. Я сделаю все, что смогу.

— Спасибо, я в этом не сомневаюсь. Слушай, пойду, чайник поставлю. Чайку попьем.

— Хорошо. Я сейчас закончу работу и приду.

Нина ушла на кухню, а Володя остался в комнате, продолжая заниматься своими делами. Когда он закончил и проходил мимо входной двери на кухню, кто-то позвонил в дверь.

— Я открою, —

крикнул парень, — я все равно рядом с дверью.

— Хорошо, — крикнула Нина из кухни.

Когда молодой человек открыл дверь, ему стоило большого труда удержать себя в руках. За дверью стоял Сергей.

— Нина дома? — спросил он.

— Да, заходи. Она на кухне. Сейчас позову.

Но звать ее не пришлось. Девушка сама вышла из кухни, чтобы посмотреть, кто пришел.

— Сергей? Что ты тут делаешь? — искренне удивилась она.

— Ты так неожиданно ушла, что я решил узнать, в чем, собственно, дело. И какая в этом причина.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Володя, — не буду вам мешать. Надо сделать кое-какие дела.

— Нет, не уходи, — сказала Нина, — ты нам не помешаешь. Тем более что это недолго.

— Вот я и схожу по своим делам, пока вы разговариваете.

— Ты вернешься? — спросила девушка. В ее голосе слышались неуверенность и испуг.

— Ага, дела сделаю и приду. Ну, пока, — сказал Володя и скрылся за дверью так быстро, что она ничего не успела больше сказать.

— И зачем ты пришел? Ведь я все тебе сказала, — устало проговорила Нина. В ее голосе появились нотки грусти, а в глазах опять показалась печаль.

— Я не понял, что ты имела в виду. А теперь, думаю, начинаю понимать. Это он?

— Да, это он. Самый близкий, самый родной, самый хороший, самый лучший. В общем, самый-самый. И я люблю его. Что здесь непонятного?

— Да нет, теперь все понятно. Значит, у меня нет шансов? — спросил Сергей, глядя Нине в глаза.

— Нет, уже слишком поздно. Приди ты несколько лет назад, я бы, не задумываясь, сказала «да». А теперь слишком много всего произошло. Я изменилась. И у меня есть то, что мне нужно. Извини, но у нас больше нет ничего общего, нас ничего не связывает. И нет больше смысла общаться. Не звони больше и не приходи.

— Но я хочу тебя видеть, хочу говорить с тобой.

— Нет, — покачала головой девушка, — нет. Я не хочу. Прощай.

— Но, Нина… — начал Сергей.

— Нет, нет, нет. Прощай. Удачи тебе и всего доброго.

Сергей постоял немного, надеясь, что Нина передумает. Но она только подошла молча к двери, открыла ее и стояла, ожидая, когда он уйдет. Молодой человек медленно пошел к двери. Он последний раз взглянул на ту, которая когда-то любила его. На ту, которую он не смог сохранить рядом с собой. На ту, которую до сих пор любил. На ту, которая больше не любила его. Он понял, что она никогда не изменит принятого решения и не вернется к нему. Сергей поднял руку и провел пальцами по щеке девушки. А затем быстро вышел за дверь и бросился бегом вниз по лестнице, боясь, что Нина заметит его слезы. Теперь настал его черед плакать. Нина свое уже отплакала.

Девушка

сидела на подоконнике и смотрела на улицу. Но ей было неинтересно заниматься своим любимым делом: придумывать истории для прохожих. Она была сильно напряжена. Казалось, что прошла целая вечность с того момента, как ушел Володя. Нина не могла отделаться от ощущения, что он больше не вернется. Можно было бы позвонить ему, но она боялась услышать ответ. А так, ожидая, можно надеяться, что все не так, как ей думалось.

Вдруг раздался звонок в дверь. Нина спрыгнула с подоконника и побежала к двери.

— Володя, — выдохнула она, открыв дверь и увидев молодого человека, которого так ждала. — Пришел. А я уж решила, что ты не вернешься.

— Почему не вернусь? Помнишь, как в нашей любимой книжке «Все о ежике и медвежонке»: если тебя нет, то и меня нет. Ты сказала, что попьем чаю. Я и пошел за можжевеловой подставкой под чайник и за малиновым вареньем. Помнишь, как в нашей любимой книжке про ежика и медвежонка? А заодно и по делам пробежал, раз представилась такая возможность.

— Да, именно можжевеловой подставки и малинового варенья нам к чаю и не хватало, — сказала девушка и улыбнулась. По щекам ее бежали слезы, но это были слезы счастья.

«Вот это новость! Новость так новость! Надо поскорее позвонить Володе и все рассказать!» — думала Нина, идя домой.

— Володя, привет! Хотела поговорить с тобой. Когда мы сможем встретиться? — спросила девушка, позвонив молодому человеку.

— Привет! Не знаю. Это срочно?

— Думаю, да.

— Давай в кафе на углу твоего дома, часов в восемь. Сможешь?

— Да, смогу. До встречи.

А вечером Нина с возбуждением, захлебываясь словами от переполнявших ее чувств, рассказывала Володе свои новости.

— Понимаешь, Володечка, он так и сказал: «У меня много проектов по международному сотрудничеству. Мы продвигаем свою продукцию не только в Россию, но и в Америку, и в Германию. (Если помнишь, у меня еще и немецкий.) И мне как раз нужен такой человек, как вы, который знает свое дело и так работает. И я предлагаю вам работу в своей команде. Вы согласны?» И я сразу согласилась. Надо же, такой шанс!

— Но, Нина, тебе придется уехать с ним во Францию, — грустно заметил молодой человек.

— Конечно, придется. Но, Володечка, ты же знаешь, ЧТО для меня это значит, сколько я ждала такой возможности. И теперь это само меня нашло. Я не могу упустить свой шанс.

— Да, конечно. А как же мы? Что теперь будет с нами?

— А что будет? Все останется как прежде. Есть телефон, Интернет, почта. Можно ездить друг к другу. Мы же и раньше расставались. И ничего, как-то переживали это.

— Да, но это было ненадолго. А теперь ты уезжаешь навсегда.

— Почему навсегда? Этого никто не знает. Что будет дальше — неизвестно. Но я знаю одно: если я не поеду и откажусь, я буду жалеть об этом. И, в конечном итоге, я обвиню во всем тебя и мы расстанемся. Я должна попробовать, Володя, пойми.