Мечты

Машкова Наталья

Последняя фраза прогремела над сводами Храма. Такой он, намёк от Хранителя их мира! Да! Дарос знал. Он совершил фатальную ошибку: сделал своими врагами двух самых могущественных существ мира Борос: духовное и физическое.

Король не простит ему даже не то, что он воспользовался правом сильного, а то, что он просто проявил свою волю. Раз посмел стать самостоятельным игроком один раз, значит будет и другой, и третий. А с его силами он опасен для Армоса больше, чем кто бы то ни было. Это должно было случиться однажды, оба знали. Вопрос времени, когда

король решит, что слишком сильный союзник ему не нужен. Как было с Варгом.

Хранитель же исполняет свои обещания и видит будущее. Если он обещал ему кровавую расплату от короля, значит, он получит её. И месть от самого Хранителя за то, что посягнул на Фина... На таинственную Кирию, которая почему-то стала духу так близка.

Хотя, какое почему-то? Пусть он в шоке сейчас, но последние мозги не растерял. Девчонка просто сокровище! И это не о её навыках, а о личных качествах. Верная, смелая, умная, преданная своим и при этом сострадательная! Сестра - близнец Азарка. Потому их так и тянуло друг к другу. Родственные души! Только юный дракон мёртв, а что делать с этой девочкой Дарос не знал. Она обладает поистине гибельными навыками, убила двух драконов. И он никогда не смог бы осудить её за это. Совесть и чувство справедливости не позволили бы.

Глава 43.

Вспышка.

Темнота и вой. Детский крик, полный невыносимого ужаса и боли:

– Меня! Пусти меня! Это ведь я виновата! Нет! Ты не выдержишь!

Теперь он видит девушку, что сидит на полу под дверью, за которой плачет кто-то. Она тянет горестно:

– Никто не выдержит, дура! Придумала себе сказку... Они жрут нас. И нет в том мире ничего доброго.

Девушка встаёт, целует дверь, словно это сестра, бессильно прислоняется к ней лбом, ласково, улыбается и нежно шепчет:

– Я прощаю тебя! Живи и помни. Никогда не ходи не смотрины! Живи, Кирия!

Девушка отворачивается и уходит в открытую дверь, что видится пятном света. А Дарос понимает, почему не смог жить Олих. Она сама была воплощённым светом, красотой и любовью. Разве можно не полюбить такую? И как можно жить, когда загубишь её собственными руками?

Его мать была такой же. Он слышал, воины отца рассказывали о том, какой прекрасной и сострадательной она была. И, оглянувшись по сторонам, тихо добавляли, что Варг смотрел на неё, как на солнце. И умер, когда его солнце погасло.

Сколько таких как его мать и Любава гибнут каждый год тут и в том далёком мире? Сколько это будет длиться? Когда они поймут и станут хоть немного ценить жизни других? И как вообще можно считать себя выше других существ? Почти все, кого он любил, не были драконами и восхищали его своими душевными качествами. У собратьев он их почти не встречал. Так, наверное, и бывает: считаешь себя выше другого и превращаешься в чудовище...

Вспышка.

Темнота, стук в дверь, ответ изнутри. Дверь открывается... и Дарос видит собственного отца, который хмуро смотрит на кого-то:

– Чего надо?

– Учиться у тебя буду.

Детский

голос звучит твёрдо, Варг запрокинув голову хохочет. И вот, Дарос видит их обоих: высокого, мощного дракона и невысокую, худую, грязную девочку. Она смотрит пусто и отчаянно, и отец не может вынести этот взгляд.

Он бросает в неё родовой кинжал и Дарос поневоле закрывает глаза, не в силах видеть это. Открыл и сцена продолжилась ровно с того же момента. Пришлось смотреть и удивляться: она изловила клинок, даже не оцарапавшись.

– Теперь берёшь меня в ученицы?

Отец озлобленно рычит: понятно, как тяжело ему видеть рядом женщину, даже если она и совсем юная, дитя.

– Мне тут смазливые куклы не нужны!

– Это твоя цена за ученичество?

– Да!

А девочка радуется, что может действовать, сделать хоть что-то. Улыбается жёстко, насмешливо смотрит на дракона, отхватывает длинную косу, режет лицо. Ему неприятно. Сам хотел. Смотри!

И Варг сдаётся:

– Ты заплатила цену, ученица...

Замелькали дни и месяцы наполненные изнуряющими тренировкам, болью и решимостью. До того самого утра, когда девочка ударила не ожидавшего нападения отца мечом в лицо.

Дарос снова изумлённо воззрился на Фина, а тот высокомерно задрал голову и отвернулся. Он давно уже бросил попытки выбраться из круга и теперь то с интересом посматривал на историю собственной жизни, то негромко ругал духа-предателя.

Там, в облаке, Варг весело расхохотался и похвалил девочку. Спросил, не умерла ли ещё сестра. Спровоцировал её, и она поддалась. А потом удивила самого Варга. Вытащила из ножен, висевших у него на поясе, тот самый кинжал и едва не вскрыла ему горло.

Он навис над ней, рычал, капала кровь...

А она спокойно предложила "кормить" его, если он научит магии, что позволит ей передать силы сестре. Отец отскочил от неё как ошпаренный. Молчали. А потом он спросил:

– И давно ты поняла?

Она спокойно ответила:

– Почти сразу. Ты зациклен на небе, плохо переносишь смену дня и ночи, а ещё грозу. Тогда небо зовёт тебя сильнее?

Даросу показалось, что при виде отца, запрокинувшего голову к небу, у него разорвётся сердце. Стараясь не подать вида, он отошёл к стене, сел, облокотился на неё спиной. Старался, чтобы выглядело небрежно, но, кажется, не смог никого обмануть. К счастью, ни Хранитель, ни Фин не стали комментировать его поведение.

А в облаке над кругом Хранителя юная Кирия продолжала проворачивать нож в ране Дароса.

– Почему ты не со своим народом?

Отец не дрогнул:

– Я осуждённый преступник и, если ты хочешь ненавидеть кого-то из драконов, то ненавидь меня. Я убил несколько тысяч.

И снова, как калейдоскоп замелькали дни и месяцы. Девочка росла, становилась сильнее. Отец гонял её, как солдат на плацу, но и заботился. И никогда не подавлял. Он всегда давал ей выбор и с интересом наблюдал: что же она решит? А она выбирала бежать вперёд, даже не на пределе, а где-то и за пределом сил.