Мечты
Шрифт:
Кажется, я всё это время не дышал. Ох, как меня колотит. Соберись, Витя! Соберись! Выглянул чуть дальше. Гости идут. Сообразили гады, откуда шум.
Сменил магазин. Глубокий вдох, выдох, прицелился. Спокойно! Первого свалил сразу. Знакомый мужик, имя его я не помню, свалился как подкошенный, прямо под ноги пацану, который шёл следом. Мальчишка завалился сверху, барахтаясь в попытке подняться.
Дамочка остановилась на пару секунд, задумалась, видать, потом сменила траекторию и двинула вперёд. Парень в голубой, замурзанной рубашке, оторвался от еды самым последним.
Дамочка дошла почти до забора. Я выстрелил не спеша, без паники, но промахнулся, попал с третьего раза. Пока с ней разбирался, мальчишка уже поднялся. Перевёл ствол на него.
Сердце сжало тисками, к горлу подкатил комок. Подпустил его поближе, прицелился тщательно, как только мог
– Прости парень...
Попал сразу, оставив небольшое круглое отверстие во лбу. Тут же выстрелил в залётного. Попал в ухо, отстрелив его напрочь. Тот дошёл до забора, упёрся в него.
– Уррр!
– потянул окровавленные руки.
– Ух ты! Не брат ли ты желудку моему?!
Выстрелил ему прямо в лоб. Обгрызенный мужик кулём завалился на сторону площадки, будто его выключили.
Огляделся, никого больше не вижу. Тихо. Прошёлся глазами по окнам.
Кое-где видны люди, припали к окнам, стоят, смотрят на трупы. Нет, скорее всего, это уже не люди. Пригляделся внимательней, вдруг кто выжил? Свежак если - как определить?
Помахал рукой. Больше ничего путного в голову не пришло. Реакции у смотрящих ноль. Все стоят, так же тупо пялятся через стёкла, царапая их, некоторые оставляли там кровавые разводы.
Хорошо, что окна закрыты, а балконы все с той стороны дома, иначе ждал бы меня дождь из зомби.
Подхватил сумку, двинул к несчастным рейдерам.
– Мда, мужики, досталось вам. Вы уж простите, но похоронить не смогу. Надеюсь, не обидитесь.
Вид разодранной плоти абсолютно не пугал. За время практики я много чего насмотрелся, поэтому, не смущаясь, принялся обыскивать останки, попутно вертя головой, вдруг жаждущий заражённый явится на шум.
Собрал всё оружие, нашёл фляги, по две у каждого. Подозрения, гложущие душу, усилились, и я полез проверять всё, что вспомнил: ладанки или медальоны на шее, воротники, пояса, ботинки, подкладки курток, и не зря ведь. Нашёл тёплые виноградины, хоть и перемазался весь в крови. Сунул всё в карман. Теперь я не сомневался, что на затылке у мутанта обнаружу споровой мешок со споранами или горохом.
Стою с ножом, разглядывая зверушку. Всё выглядит так, как в книге и описывали: на затылке выпуклость, прикрытая пластиной, похожа на дольки не то чеснока, не то мандарина, только цветом серо-болотная. Шкура громадины грубая, серая, местами зеленоватая, с мелкими трещинками, шершавая. Ороговелые пластины на уязвимых местах, из пяток торчат кости. Кажется, это топтун.
Вскрыл споровой мешок, сунул руку, нащупал что-то, вытянул на свет темно-серую массу, похожую на клубок паутины.
– Ладно, потом
Сунул в карман. Огляделся.
– Всё, домой! Скорей домой! Там буду переживать, нервничать и разбираться, а тут некогда, опасно.
Подхватил сумку, брякнувшую железом. Выругался сам на себя за неосторожность и двинул к подъезду. До квартиры добрался без приключений, заскочил внутрь, заперся. Опершись спиной о дверь, медленно сполз на пол, уселся, вытянул расслабленно ноги.
Всё, сил нет даже дышать...
В коридоре стоит полумрак. Внушительные ботинки слегка бликуют железными носками. Ноги в пластиковой защите, руки в перчатках с пластиковыми нашлёпками мелко и хаотично подрагивают. В правой пистолет, кажется такой здоровый, из-за глушителя. На локте лежит сползший ремень от сумки, которая покоится тут же, под боком, больно подпирая чем-то в ребра.
– Вот тебе и веник, вот те и баян...
– вспомнилась старая бабушкина поговорка.
Протяжно вздохнул, поднимаясь на ноги.
– Ну, что, Виктор Анатольевич, пойдём разбирать трофеи.
Сумку в зал затянул чуть ли не волоком, сил не было совершенно. Голова болела ужасно. Пока бегал по улице, внимания не обращал, были другие приоритеты, адреналин помог, теперь же всё вернулось с удвоенной силой.
Первым делом достал трофейные фляги. Открыл первую, понюхал: вода. Вторую нюхнул, и глаза собрались в кучу.
– Ну и запах, кошмар! И это - пить?
– при одной только мысли об этом на теле передёрнуло все мышцы.
– Ладно, рискнём. Хуже, надеюсь, не будет. Ну, чудо, свершись!
– и приложился к вонючему пойлу, сделав три хороших глотка, как учили в книге. Выдохнул.
– Оойёёё!
– заморгал глазами, схватившись за губы, головой замотал.
– Ну и гадость! Точно, на носках настойка, на очень несвежих, недельной давности. Фу!
Откинулся на спинку кресла, расслабился, прислушался к своему состоянию.
Пока без изменений...
Не знаю, сколько так просидел, может две минуты, может пять, или все десять, но головная боль ушла, тошнить перестало, пожар в кишечнике погас, руки дрожат, но совсем не так, как раньше, а лишь слегка.
– Вот тебе и настоечка на носках...
С уважением посмотрел на флягу. Стараясь не нюхать, сделал ещё три глотка, крякнул, занюхал рукавом. Кожаная куртка пахнет намного приятнее. В оставшихся двух флягах также оказались вода и настойка, которая пахла немного полегче.
Содержимое карманов вывернул на стол. Шматок грязной паутины, оранжевая коробочка от военной аптечки, железный портсигар, чёрный кожаный мешочек на шнурке.
Открыл коробочки. В обеих оказались почти три десятка серо-зелёных фасолин и двенадцать бело-жёлтых горошин, похожих на спрессованный сахар.
Потыкал их, покатал между пальцами, понюхал.
Жёсткие, пахнут кислятиной с примесью непонятно чего. Под вторым слоем ваты - две чёрные, одна розовая жемчужины и две почти одинаковых фотографии девочек, лет двенадцати. Улыбающихся, с огромными, зелёными глазищами, только одна рыженькая, а другая с волосами цвета шоколада.